Принц на черном пегасе - Маргарита Блинова

— Нет, ну что за люди, — еще долго возмущалась я, кусая сдобу.

Видимо, как-то слишком агрессивно кусая, ибо даже шебутные близнецы слегка присмирели и бросились сами вынимать из корзин и раскладывать на прилавок товары, а Теодор так вообще «вспомнил» о поручении госпожи Заленвах и поспешно сбежал.

И только Тоша мрачной тучкой торчал у прилавка, прижимая к груди бутылку с призраком.

Заинтригованная суматохой возле нашего прилавка, подошла незнакомая мне девица. Высокая, с недовольно поджатыми губами и высокомерно задранным подбородком, она скользнула взглядом по баночкам. Брезгливо потыкала указательным пальчиком в мешочек с успокаивающими травами. Глянула на несчастного Тошу, видимо решив, что с таким понурым видом здесь может околачиваться только продавец-консультант, и заявила:

— Хочу быть счастливой. Что из ваших зелий мне нужно принимать?

«Нефильтрованный» медленно повернул голову. Уставился долгим, немигающим взглядом кота. И…

— Решения, девушка. Нужно принимать решения, — охотно откликнулся Джек Лестер из своей бутылки. — Желательно умные, но там как пойдет.

— А-а-а… — несколько неуверенно протянула девушка, моргнула, поняла, что призрак ей не померещился, и с куда более уверенным и столь же не мелодичным:

— А-А-А!!! — бросилась прочь от нашей лавки.

Я проводила ее взглядом и сердито уставилась на котика.

— Вычту из жалования, — пригрозила ему.

— О, — оживились близнецы, — нам заплатят?

— Нет. Только вычтут, — рыкнула я.

Вручив детям пачку листовок и велев раздавать, я переложила баночки на прилавке так, чтобы получилась более продающая конструкция. Глянула на соседние прилавки, подумала и решительно выпустила парочку белых искр.

Под крышей загорелась гирлянда, подпорки навеса стали яркими, а в проходе между рядами появились белые стрелки с надписью:

«Зелья для тебя, него и вас обоих на все случаи жизни».

Конкуренты глянули на меня с нескрываемой завистью, что лично для меня стало безмолвным сигналом «можно остановиться, и так хорошо».

— Госпожа Вайт! — окликнул меня знакомый девичий голосок.

Развернувшись, я к своему немалому удивлению увидела, как по проходу аккурат к моей лавке несутся две лучшие подружки — Дина и Нина.

— Вы уже читали, госпожа Вайт? Как вам эпилог? — налетела с вопросами Дина.

— Боги, какой же горячий там главный герой! — подхватила Нина, закатывая глаза и совершенно по-дурацки улыбаясь.

— Вынуждена признать, — откуда-то сбоку вышла Гортензия Флау и присоединилась к беседе, — постельные сцены в этой истории очень даже на высоте. Сама бы не отказалась повторить парочку.

— О-о-о… — дружно отреагировали на это замечание подружки.

— Вы уже обсуждаете? — ворвалась в беседу внучка судьи. — Кто-то еще заметил сюжетную нестыковку после пятой главы?

— Ой, девочки! — А это уже мадам Буше, наша бывшая актриса, если к актрисам вообще уместно применять слово «бывшая». — Какой финал! Я просто обрыдалась в конце. Столько эмоций, такой накал, сколько переживаний!

— Как вам боевая сцена? — включилась и жена отставного вояки. — Вот сразу видно, что демон писал. Во-первых, мужской стиль контрастирует на фоне эмоционально-чувственного. Ну, а, во-вторых, кто делает…

— …описание боевого доспеха на две страницы?! — подхватила Нина, и все дружно загалдели, соглашаясь с тем, что мужчины жутко отличаются от женщин, когда пишут книги.

Весь мой книжный клуб вдруг разом повернулся ко мне и спросил:

— А как вам «Злодей для моего романа», госпожа Вайт?

— Эм-м-м… — протянула я, лихорадочно соображая, что бы такого соврать.

Почему именно соврать?

Сочтите меня малодушной, но в компании одержимых любовными романами книголюбов нельзя, вот прям категорически запрещено признаваться, что ты еще не открывала обсуждаемую книгу.

Дружный вопль «Как?! Ты еще не читала?» станет началом. Началом вашего конца, ибо дальше книголюбы кинуться наперебой хвалить историю, фонтанировать эмоциями и в процессе всенепременно выболтают тебе все самые ключевые и неожиданные сюжетные повороты.

Не со зла.

Исключительно из желания похвалить историю.

Но в итоге тебе эту книгу читать уже будет неинтересно.

— Я… мм… — Я понятия не имела, что сказать, чтобы не спровоцировать лавину эмоционально заряженных шикарной историей любительниц книжных романов.

Боги, помогите!

Спасайте вашу непутевую белую ведьму, пока она от безысходности не наколдовала массовое проклятие немоты на всю городскую площадь. Праздник, может, и пройдет, как по маслу, но что-то сомневаюсь, что после меня похвалит за произвол хоть один житель Страшилвилля. Ну, кроме госпожи Заленвах, конечно.

— Смотрите! — выручили меня… Нет, не боги, а соседи по прилавку, тыча пальцами в небо.

Повинуясь коллективному движению, я задрала голову и заметила в небе странную стаю птиц, которая на всех парах приближалась к площади.

— Что это? На птиц не похоже, — нахмурилась жена отставного вояки, самая зоркая из нашей книжной банды.

— Может, гарпии из Доротивилля?

— Те крупнее, да и двигаются не так быстро и резко, — мотнула головой Гортензия Флау.

А я вгляделась в неопознанные летающие объекты в небе и внезапно опознала.

— Да это же… книги!

Словно в ответ на мою догадку, летающие томики торжественно обиделись и решили доказать, что они не просто книги, а воинственно настроенные предметы массового поражения. И пошли в атаку.

— А-а-а! — оглушительно завопила толпа, не готовая к такому повороту праздника.

— Все назад! Быстрее! — закричала я, отталкивая лучших подружек Нину и Дину в сторону и пытаясь организовать хотя бы свой книжный клуб. — Прячьтесь за мой прилавок.

Ага. Наивная.

Мои распрекрасные дамы посмотрели сперва в ту сторону, откуда слышались крики, после на меня, и стало очевидно: чтение ужасно влияет на женские умы.

— Я жизнь прожила. Мне не страшно, — улыбнулась Гортензия Флау.

— Я жена боевого офицера. Мне неведом страх.

— А я слишком ценю себя, чтобы дрожать под прилавком, — вскинула голову мадам Буше.

— А мы просто… безбашенные! — восторженно завопила Нина Мау, вскидывая вверх сжатый кулачок.

— Смелые, — поправила ее внучка судьи. — Она хотела сказать «смелые».

— И потом… это же книги, госпожа Вайт. — Голос Гортензии звучал, как холодный душ после баньки. — Кому, как не нам, знать, что с ними делать.

Действительно. Чего это я?!

— Тогда