Горизонталь - Виталий Штольман

– Слышь, мать, – Кольцов схватил ее за халат, – если ты мне сейчас не скажешь, что с женой, я вам тут все разнесу.

– Антоша-а-а-а-а! И-и-и-и-иго-о-о-орь! – завопила хранительница приемного.

– Ах, вот так значит, да? – возмутился Санёчек.

Из подсобки вышли два здоровенных санитара.

Улица научила Кольцова бить первым, если ты не в выгодном положении, отчего кулак бунтаря полетел в подбородок одному из вышедших с ларца. Увы, снаряд цели не достиг, ибо был вероломно остановлен лапищами сначала одного богатыря, затем и второго. Лицо Кольцова познакомилось с грязным кафелем. Он орал и дергался, но прижали его конкретно, а затем и вовсе вырубили каким-то уколом в плечо.

Санёчек очутился на невероятно зеленом лугу. Солнце по-приятельски светило в глаза путнику, теплый ветер подгонял в спину. Вокруг друг за другом скакали жирные кролики. Неведомые ему птицы кружили и нараспев исполняли свои песни. За травяным морем начинался пляж и уже настоящее – синее. Волны игриво разбивались о берег, маня путника к себе. Кольцов вышел на горячий песок. Босые ноги приятно обжигало. Он побежал в воду, на ходу скидывая с себя одеяния. Вода была настолько теплая, что и выходить не хотелось. Накупавшись вдоволь, Санёчек повернул к суше, но, как ни крутил головой, земли не наблюдал. Она попросту исчезла. Куда ни посмотри, везде гладь морская, уже не кажущаяся такой приветливой и радушной. Кольцов, будто Одиссей, орал самые изысканные ругательства Посейдону, но все без толку. В какую сторону бы ни греб, материка на горизонте не появлялось. Силы заканчивались.

– Посейдон, сука! – снова начал кричать Санёчек хозяину морей. – Ты че, епт, творишь, верни меня на землю. Где ты, мразь?

Ответа не последовало.

– Сука ты морская! Чтоб пересохли все твои моря, понял?

Солнце вмиг исчезло, а ветер нагнал бурю. В небесах разразились гром и молния.

– Брата позвал, да? Сам не вывозишь, черт?

Из пучины морской вылезли щупальца огромного осьминога и обхватили руки, ноги, а затем и шею Санёчка, утягивая под воду. Он орал, испуская последний воздух, что сохраняли его легкие. Жидкость заполнила рот, горло, хлынула в недра организма, в глазах померкло.

Очнулся он на том самом пляже, что заманил его во владения Посейдона. Рядом валялись разбросанные им же вещи.

– Живой? – неподалеку раздался нежный и уж очень знакомый голос.

Санёчек узнал бы его из тысячи, из десятков тысяч. Это была Юлиана. Его милая и прекрасная девочка, что любила его всем сердцем, а он – ее. Утопленник подскочил на радостях, но в мгновенье вся эйфория пропала, его словно ушатом колодезной воды окатили, ибо возлюбленная сидела на песке в белом сарафане, измоченном в алой крови. Кольцов бросился к ней, но она исчезла.

– Где ты? Где? – вопил Санёчек.

– Здесь, любимый мой! – Юлиана стояла со стороны зеленого луга. Платье ее развевалось на летнем ветру, открывая взору ее прекрасные ноги, по которым струйками текла алая кровь.

Кольцов добежал до нее, но она снова исчезла.

– Что за игры? Где я? Что здесь происходит?

– Люби-и-и-и-мый! – игриво пела его сирена, объявившись в луговой траве абсолютно чистой и без одеяний, глаза ее были настолько яркими и полными любви, что от них было просто не оторваться. Юлиана поманила пальцем к себе.

От привалившего возбуждения Кольцов рванул к ней, но так и не смог ее поймать: девчушка постоянно исчезала и появлялась где-то вновь, маня своей наготой и божественным голосочком. А затем исчезла насовсем.

Утомившись, Санёчек прилег под раскидистой ивой. Только закрыл глаза – разум провалился в сон. Или не сон. Он уже перестал понимать, в каком мире живет и где грань между вымыслом и реальностью. Чудилось Кольцову, что сходит с ума, ибо очнулся он под той же самой ивой, только находилась она в огромном мегаполисе, окруженном высоченными зданиями из бетона и стекла, с летающими машинами, большими светящимися билбордами и множеством людей. Зеваки собрались вокруг него. Одни осуждающе качали головой, другие направляли на него какие-то новомодные прозрачные девайсы, третьи смеялись.

– Эй, люди! Где я? Что здесь происходит? Где Юлиана?

– Полиция! Полиция! – закричал кто-то из толпы, которая взоры свои направила к небесам, откуда на Пегасе спускался усатый плотный мужичок в синей форме, украшенной разноцветными нашивками и значками.

Местный шериф сделал круг над ликующей толпой и, приземлившись, спрыгнул со своего транспорта.

– Так-так-так… Ва-а-а-а-арвар! Ванда-а-а-ал!

– Вы вообще кто? Что это за место? – пытался понять Кольцов.

– Осквернитель священного древа.

– Дядь, ты че, епт, попутал? Какого древа?

– Единственного и неповторимого, дарованного прежними временами.

– Ты че, дурка? Деревьев жопой жуй, куда ни глянь! – Санёчек огляделся по сторонам, но так и не смог в пределах видимости найти хотя бы один островок зелени, кроме своего.

– Еще и неуважение к представителю власти, – полицмейстер встал в официальную стойку и громкоголосо продолжил: «Властью, данной мне народом этого города, признать… Тебя как звать?»

– Санёчек.

– Фамилия?

– Кольцов.

– Властью, данной мне народом этого города, признать Кольцова Александра… Отчество как?

– Алексеевич.

– Признать Кольцова Александра Алексеевича виновным в совершении преступления согласно части один, два, три