Горизонталь - Виталий Штольман
Санёчек свистнул в два пальца, обозначив свое присутствие на крыше. Агалы засуетились. Мстители неспешно двинулись к ним, обнажив свои стволы. Старый «тотошка» достался бате Кузьмы в наследство от деда, прихватившего его с фронта, им еще фрица били. Дулу из Тулы пришло время снова встать на защиту семьи Гусевых. Санёчек вооружился современным травматом, что выкупил у героиновых нариков по сходной цене. Когда тех ломает, они готовы на любой торг, лишь бы хватило на ширево.
– Смотрите-смотрите, – заржал один из дерзких мальчиков, – они как Джулс и Винсент!
– В натуре! – поддержал второй.
– И совершу над ними велико-о-о-о-е мщение наказаниями яростными… – донеслось от третьего.
Все они громогласно заржали.
– Они че, «Криминальное чтиво» цитируют, долбоебы? – негодовал Санёчек.
– Держи друзей близко, а врагов еще ближе! – с пеной из рта завопил Гусёк и шмальнул поверх их голов, чтобы вывести беседу в нужное русло. За ментов он особо не переживал. В Белосветске постреливали периодически, иногда даже убивали. Для многих сие стало обыденностью, а уж у стражей правопорядка, что гнули свою спину за мизерную зарплату, особого желания лезть в это дерьмо не было, отчего они подъезжали к итогам мероприятия и бездыханным телам.
– Ты совсем, шоль, ебанулся? – завопил один из агалов.
– Пукалку убери, а то поранишься! – шутканул второй, а заржали все.
Кузьма скинул капюшон. Смех прекратился.
– Кузьма! Кузьма! Это не мы! Он сам! – в разноголосье взмолились дерзкие мальчики.
– Туда пошли! – рявкнул на них Гусёк, указав к торцу дома. – Полетаем, на хуй!
– Кузьма, ну хоро-о-о-ош! – жалостливая полифония продолжалась. – Ну ты чего-о-о-о? Микола нам как брат был. Правда как брат. Самим его не хватает. Ну ты чего? Давай поговорим.
Кольцов молчал. А что ему было говорить? Это не его вендетта! Он лишь держал на мушке одного из неприятелей. В глазах их зародился животный ужас.
– Пошли, я сказал!
Мелко семеня, торчи отправились на край крыши. Кузьма с Санёчком держали дистанцию, чтоб успеть выстрелить, если те соберутся бежать.
– На парапет! – в словах Гуська чувствовались все отвращение, которое мог изречь человек.
– Ну Кузьма! Ты чего-о-о-о-о? Он сам прыгнул! Мы не при делах. Сами скорбим!
Раздался выстрел. Один из пацанчиков упал на повидавший виды рубероид, схватившись за ногу, из которой хлынула кровь.
– Бля-я-я-я-я-я! – орал потерпевший. – Вызовите скорую!
– На парапет, я сказал!
Остальные четверо пулей запрыгнули на парапет. Сильный ветер качал их тела, но они старательно держали равновесие.
– Сейчас бошки вам всем перестреляю, сучары!
– Кузьма, осади, заебал!
– Ну, хорош!
– Извиняй, ты че!
– Че ты перед ним извиняешься? Пошел он на хуй. С кукухой уже не дружит.
– Либо стреляю, либо прыгайте! – заорал Кузьма. – По второму варианту есть шансы.
– Гусёк, ты чего? Извиняй нас. Мы не хотели! Прости! – завопили наперебой уже не такие дерзкие мальчики, причем молили даже те, кто несколько секунд назад ерепенился.
– Кузь, в натуре, хорош! Это пожизненное. Пять трупов. Группой лиц.
– А мне плевать!
– А мне – нет! Сам подумай, Миколу это вернет?
– Зато легче станет. Братишка мой отмщенный будет.
– Да они сами от шпака с понедельника на вторник передохнут.
– Да-да, мы сами, – тарахтели агалы, – да-да, с понедельника на вторник.
Санёчек вспомнил какой-то сериал про переговорщика с террористами и продолжил ездить по ушам своему обезумевшему от горя другу. Сила слова все же победила. Хотя всю обратную дорогу Кузьма негодовал о своем малодушии, шпалеры ушли по нычкам, однако ж Кольцов догадывался, что история сия не закончена: ни Гусёк, ни дерзкие мальчики не успокоятся, пока уличная справедливость не восторжествует.
Поздней ночью Санёчек попал в съемное со своей возлюбленной гнездышко. Старался он не шуметь, ибо даму с гормональным сбоем лучше не будить. Опасно для здоровья! Не физического, конечно же, а морального. Достанется всем! И ему. И ей. И нерожденному ребенку. Хватит ему на сегодня душевных мытарств. И так нет-нет да и потряхивало. В спальне горел свет!
– Уснула, поди, и не выключила! – подумал Кольцов и вошел в комнату.
Юлианы не было, в комнате будто ураган прошел, а на кровати подсыхало кроваво-красное пятно. В воздухе витал неприятный медицинский запах. В глазах помутнело. Санёчка пошатнуло. Он облокотился о комод, чтобы не навернуться. Где она, его ненаглядная? Что с ней? Откуда кровь? Кольцов не особо разбирался в женских делах, но подозревал, что что-то пошло не так. Почему сейчас? Почему с ним? Почему с ней? Трясущейся рукой Санёчек достал телефон из кармана. Восемнадцать пропущенных от любимой. Палец молниеносно нажал на зеленую трубку. Не в сети. Телефон улетел в угол комнаты, а кулак – в комод. Затем досталось и двери, фанера не выдержала. Луч света из комнаты через образовавшуюся дыру рванул в темный коридор. Кольцов крушил все, что попадалось ему на пути. Выпустив пар, он вышел в подъезд, закурил.
«Блять, блять, блять, у кого же узнать? Чего тут