Против ветра - Анна Джейн

себя того, кто был ей безразличен. Она собралась уехать вместе с Никитой, бросить работу, друзей и, самое главное, семью. Родители, Марта, бабушки, дед, тети и дяди – все они останутся в родном городе. А сама Ника уедет в неизвестность. Правда, даже в неизвестность было не страшно ехать вместе с Никитой. Ради любимого человека, которого она иногда хотела прибить, Карлова согласилась на все.

Сегодня она последний день находилась в родном городе. Никита, как и обещал, отвез Нику домой и сказал, что приедет за ней ближе к вечеру. Он даже согласился поговорить с ее родителями. В принципе, те были не против отъезда дочери, раз ей этого так захотелось, но сильно переживали за нее и хотели повидаться с человеком, который брал за нее ответственность.

– Сейчас отвезу тебя на работу, – вновь инструктировал Кларский, когда они ехали обратно в город – пара провела на природе пару часов. – Остановлюсь за пару кварталов, чтобы не светиться перед твоими коллегами. Напишешь заявление об увольнении. Потом сама доедешь до дома. Соберешь вещи, попрощаешься с родителями. Я приеду к восьми часам. В девять мы уедем.

– А почему ты не переночуешь у нас? – спросила Ника грустно.

Ей было страшно покидать маму и папу. И уютную квартиру, где она прожила много лет.

– Потому что этой ночью по легенде ты должна будешь покинуть этот город и уехать на поезде в Питер, – отозвался Никита. Он не глядел на Нику, но понимал ее чувства. – Билеты купишь вечером.

– А почему не сейчас? Или ты можешь купить сам…

– Нужен твой паспорт, – коротко ответил Кларский.

Он изумлялся непрактичности Ники. Одновременно это его даже умиляло. Ему нравилось заботиться о ней и исправлять ее ошибки. Ей это тоже нравилось.

– Ах да, точно, – вздохнула Карлова. – Поцелуй меня, – вдруг потребовала она у Никиты, когда при въезде в город они остановились на красный свет.

– Я за рулем.

– Какой ты бесчувственный! – притворно воскликнула Ника. – Говорю же, по расписанию целоваться будешь! А про другое я вообще молчу! У кого из нас будет отмазочно болеть голова, а?

– Молчишь? Сейчас кричишь, – заметил Никита.

Ему нравилась ее эмоциональность, но он маскировал свою любовь серьезностью и холодностью.

– Естественно. Ты меня раздражаешь.

Ника погладила Кларского по волосам – она не могла долго не дотрагиваться до него.

– Раздражаю? Тогда, может быть, никуда со мной не поедешь?

– Нет уж, ты от меня теперь не отвяжешься! – Карлова решила сделать Нику что-то вроде расслабляющего массажа, и ее рука касалась то его затылка, то шеи, то плеч. – Нравится? – озорно спросила она Кларского, наслаждаясь возможностью касаться любимого.

– Нравится. Будешь моей личной массажисткой, – решил Никита.

От прикосновений Ники у него даже дыхание сбивалось.

– Если ты будешь мне хорошо платить, – прошептала Ника.

– Какой валютой?

– Телесной. Собой платить будешь, – фыркнула Карлова. – Раб мой.

Никита рабом быть не пожелал, и все то время, пока они ехали до работы Ники, спорили, что нравилось им обоим.

– А где мы ночь проведем? – спросила Ника перед тем, как покинуть машину.

Карлова представляла, что напридумывают коллеги, когда она напишет заявление об уходе. А что скажет начальник! Да плевать уже на все.

– В моей квартире, – ответил парень. – Уедем из города только завтра поздним вечером.

– Но почему?

– Завтра кое-что случится, – отозвался Кларский, постукивая указательным пальцем по рулю. – Я не могу уехать из города, пока это не произойдет. Все, выходи, здесь нельзя долго стоять.

Ника покинула неприметный автомобиль и, стуча каблуками по асфальту, направилась к месту своей работы. Она планировала никогда там больше не появляться. Даже в качестве клиентки.

Никита смотрел ей вслед. У него в душе воцарилось долгожданное спокойствие – оно грациозно село в вольфрамовый трон его души. И если раньше Ник спокойным выглядел только снаружи, сдерживая в себе десятки разнообразных эмоций, то сейчас спокойствие тихо и незаметно пробралось в его сознание. Чуть позже, анализируя всю эту ситуацию, Никита осознал, что если бы он отомстил за смерть брата и убил бы Макса, Смерчинского и еще нескольких человек, попавших в зону взрыва, все было бы совершенно иначе.

Чувствовал бы он удовлетворение?

Смог бы забыть о случившемся?

А смог бы он остановиться?

Никита подождал, пока Ника выйдет из офиса – бывшего офиса – и сядет в вызванное ею такси. Он проследовал за машиной до самого подъезда Ники, чтобы удостовериться, что с ней ничего не случится по дороге, и только потом отправился по своим делам. В том числе на встречу с человеком из органов правопорядка, с которым они обговорили один из важнейших моментов в его жизни. Затем из автомата он позвонил Свете, чтобы узнать, как чувствует себя Настя. Оказалось, что более-менее в порядке – ее состояние стабильное.

Кларскому, человеку, в общем-то, далекому от сентиментальности, захотелось повидать племянницу, но он понимал, что девочку, как Ник и просил, увезли. Зато для себя он решил, что будет в курсе всех дел ребенка Марта. Иначе Андрей ему этого не простит.

Никита вдруг подумал о том, каким бы отцом был его брат-психопат с неоднозначным внутренним миром и как бы вообще сложилась его жизнь, если бы он не погиб три года назад. Вывод был неутешительным: наверное, сейчас Март сидел бы в тюрьме вместо Макса. Не мог его брат поменяться и после рождения Полины стать хорошим и добропорядочным человеком, живущим ради семьи. Может, это изначально и было заложено в его природе, но постоянные ходки и та давняя травма головы, когда Андрей спасал каких-то девчонок от пожара, полностью изменили его.

«Значит, такова его судьба», – подумал Ник устало. Ему было жарко, а в городе царило безветрие. Правда, голос внутри него добавил едва слышно:

«Или его выбор».

Может, это действительно был выбор Андрея Марта. Может, такова его судьба. А может, виной тому жизненные обстоятельства, которые открывали перед человеком несколько дорог, а человек сам выбирал одну из дорог своим поведением и своими поступками.

Никита всей душой хотел иную судьбу.

Кларский приехал, как и обещал, в восемь часов вечера. Он вновь подстраховался – во двор заехал на новом, взятом напрокат автомобиле. В подъезд зашел он в обличии мальчика-неформала с черными, удлиненными волосами, уложенными в модную прическу, одетый в свободную черную футболку с изображением падающего крылатого человека с названием какой-то русской рок-группы. В руках он держал скейт. Кларский понимал, что рядом с Никой его не должны засечь, но перестраховался.

В подъезде он избавился от парика и быстро переоделся в привычную рубашку-поло, которая подчеркивала подтянутую фигуру и в меру крепкие плечи. Подумав, он оставил в подъезде за мусоропроводом скейт. А после пешком поднялся до квартиры Карловых, где его с нетерпением ждали. До встречи с родителями Ники парень занимался решением важных вопросов, а потому даже не парился