Против ветра - Анна Джейн
– Так вот ты какой, северный олень, – вместо приветствия изрек папа Ники, мрачно разглядывая наглеца, который посмел помешать его дочери выйти замуж за столь замечательного парня, как Саша – а ведь они планировали вместе с ним в августе съездить на охоту! – Помню я тебя, помню. Ты приходил к Николетте три года назад.
И Владимир Львович упер руки в бока, встав в позу сахарницы. Ник с усмешкой подумал, что все кому не лень обзывают его оленем. Впрочем, отцу любимой он это спустил.
– Здравствуйте, – негромко, но твердо поздоровался Никита.
– Добрый вечер. Мы ждали вас, – поздоровалась с ним мама Ники, появляясь из кухни в фартуке – она готовила ужин для гостя.
В отличие от мужа Людмила Григорьевна была настроена куда миролюбивее. Она помнила, как смотрела три года назад на этого статного серьезного юношу ее дочь. И если сейчас Ника готова все бросить и уехать с ним, это что-то да означит. Наверняка она влюблена в этого Никиту, да и он, судя по всему, к ней хорошо относится. Запрещать взрослой дочери уезжать с ним Людмила Григорьевна не могла. Понимала, что это не поможет. Внимательная женщина видела и беспокойство в его серых глазах, и то, какой едва заметный огонек зажегся в них, когда к Никите выбежала Ника и неожиданно обняла.
– Я тебя так ждала, – прошептала взволнованно Ника на ухо Кларскому, касаясь губами его щеки под очень неодобрительным взглядом отца.
Тот никак не мог взять в толк, почему дочь так поступает. Владимир Львович дулся и не желал, чтобы любимая дочурка его покидала и «сматывалась непонятно с кем в непонятно какую дыру». Да и Сашу ему было жалко – мужчина даже звонил ему и разговаривал по поводу того, как поступила его дочь. Александр разговаривал сухо, но спокойно и поблагодарил Владимира Львовича за заботу, что даже растрогало папу Ники. Правда, если бы он знал, что в это время Дионов находился около его любимой племянницы Марты, которая выбирала кольца на фиктивную свадьбу, то резко поменял бы мнение о несостоявшемся зяте.
– Проходите, – улыбнулась не слишком весело, но искренне Людмила Григорьевна. – Проходите, Никита, мы вас очень ждали.
– Очень, – многозначительно подтвердил ее муж, сверля умника взглядом голубых глаз.
– Я приготовила ужин, – бросила взгляд на супруга Людмила Григорьевна. – Ника мне помогала. Она хорошо готовит, кстати говоря.
– Моя дочь – вообще сокровище, – гордо изрек Владимир Львович, явно намекая, что это сокровище кому попало отдавать он не намерен.
– Согласен, – кивнул Ник серьезно.
Ника только глаза закатила.
– А сокровище должно лежать в сокровищнице, а не в кармане у бродяги, – выдал патетически Владимир Львович и первым пошел на кухню.
Никита тяжелым взглядом посмотрел ему в спину. Вообще-то, он тоже считал, что сокровище нужно хранить там, где ему место. И своему сокровищу он решил сделать отличное хранилище, защищенное и доступное только ему.
– Не обращайте на него внимание. Поужинаем и поговорим, – продолжала Людмила Григорьевна. – Ника сказала, что у вас мало времени и что сегодня вечером вы уезжаете в Питер.
– Да, это так. Я… – Ник, глядя на высокую худую женщину с волевым лицом, хотел что-то объяснить ей по поводу себя и Ники, но мама девушки его прервала:
– Сначала ужин, потом разговор. На кухню, дети, – сказала она и поманила их за собой.
– Мы не дети, – вздохнула ее дочь.
– Для кого как, – ответила Людмила Григорьевна.
Карловы и отчего-то смущенный Никита очутились в знакомой ему светло-розовой кухне с квадратным столом, вокруг которого стояли четыре стула с высокими спинками. Над столом висели все те же тикающие часы с кукушкой. В воздухе, как и в тот раз, носились ароматы вкусной домашней еды: какого-то мяса и выпечки.
Нику нравилось тут – от подобной кухни в своем собственном доме парень бы не отказался. Он умел ценить уют, но его в жизни Никиты почти не было – только в детстве, когда были живы бабушка и дед.
Ужин прошел в напряжении. Ника почти ничего не ела и виновато смотрела то на отца, то на мать, то принималась легонько пинать под столом Никиту, пытаясь его подбодрить. Кларский недоумевал и даже злился – считал, что перед родителями нужно вести себя не так по-детски. Владимир Львович сердито жевал и неодобрительно косился в сторону гостя, изредка что-то бурча, а Людмила Григорьевна пыталась говорить на нейтральные темы. Наверное, если бы не она, то Владимир Львович бы не сдерживался. Никита хоть и поддерживал беседу, но испытывал неловкость – не страх, но вот чувство вины, что он забирает из такой теплой, хорошей и крепкой семьи Нику, начинало осаждать с вилами крепость его сознания.
– Мне нужно руки вымыть, – перед десертом сказала Ника и потащила за собой Кларского в ванную.
Она видела, как ему трудно. Знакомство с родителями второй половинки – дело и так нелегкое, а тут еще столько событий произошло. Фактически из-за Никиты не состоялась ее свадьба, а теперь он и вовсе увозит ее в другой город. Понятное дело, что родители Ники, особенно отец, были в шоке.
– Зачем ты меня сюда привела?
– Я собрала вещи. – Ника включила воду. – Родители не против, что я уеду, хоть папа и злится. Ты, если что, будь с ним подобрее.
Никита понял, что глаза ее покраснели, а голос подозрительно изменился. Он тотчас заволновался, но вида не показал.
– В смысле? – уточнил он.
– Ну, я в прямом… Если папа начнет кричать или что-то еще, ты не делай ему ничего, ладно? – стоя спиной к Нику, попросила Карлова севшим голосом.
– Я уважаю твоего отца, – хмуро сказал ей Ник в ванной.
Может, о любви ему было известно мало, но что такое уважение, он отлично понимал.
Ника мыла руки в ледяной воде. Она слабо улыбнулась.
– Или ты считаешь, что я бесчувственная скотина?
– Нет, я так не считаю. Просто…
– Просто? – приподнял он бровь.
– Просто вдруг ты вспыхнешь, и вы поссоритесь… Я этого боюсь.
Ника встала на цыпочки и легко поцеловала его в губы, а после умудрилась засунуть холодные-прехолодные руки ему под футболку и коснуться ими живота – мышцы тут же напряглись от неожиданности.
Возликовав, Карлова убежала от Ника, зная, что в доме родителей он за ней не погонится. А парень лишь улыбнулся. Он смотрел