Против ветра - Анна Джейн
Кларский умылся холодной водой и опять уставился в зеркало. То, что всегда казалось ему своим, стало отдаляться и меньше беспокоить. А то, о чем он почти не думал, осторожно шагнуло в его голову и скромно устроилось у трона.
Сквозняк коснулся его волос, хотя Ник мог поклясться, что ему неоткуда было взяться в ванной комнате дома Карловых. Свет несколько раз мигнул, и Нику почудилось, что за его спиной кто-то стоит – кто-то, похожий на брата.
Никита усмехнулся: вода в глазах способна творить чудеса. Впрочем, почувствовал он себя очень уверенно, будто умылся не простой водой, а живой.
После ужина все четверо переместились в зал. Ники сели в мягкие кресла, расположенные подлокотник к подлокотнику, и касались друг друга локтями, а супружеская чета Карловых разместилась на диване напротив. Между парами стоял столик с фруктами, десертом и сладким вином – от него Никита отказался, сказав, что за рулем. Ника тоже отказалась, помня, что Кларский отрицательно относится к алкоголю, даже к самому легкому.
– У нас для разговора есть совсем немного времени, – начала Людмила Григорьевна. Дочь предупредила ее, что они уедут в районе девяти часов. – Никита, вы хотите увести нашу дочь с собой, я правильно поняла?
– Да, правильно, – подтвердил Ник.
Он выбрал для себя вежливую и отстраненную тактику поведения с родителями девушки.
– Куда? Я так понимаю, вы не можете остаться в нашем городе, так?
– Так, – вновь согласился Кларский. – Мы уедем в Петербург. Из-за моей работы.
Людмила Григорьевна задумчиво кивнула. Все-таки этот мальчик нравился ей и казался надежным, хотя она ничего о нем не знала. И вполне естественно, что она очень волновалась.
– И кем ты работаешь? – в отличие от жены, Владимир Львович обращался к Нику на «ты». Об умнике, укравшем его дочку, он хотел знать все.
– У меня есть свой бизнес.
– Ух ты! Бизнес! – преувеличенно радостно завосхищался мужчина. – И какой, позволь спросить?
– Я работаю с рынком ценных бумаг, – отозвался Никита.
Он терпеть не мог лгать так откровенно, но ему приходилось. Хотя, с другой стороны, он действительно планировал этим заниматься. Не зря он учился на факультете экономики – парнем он был умным и во многом отлично разбирался.
– Да ты что! То есть наша дочь не будет ни в чем нуждаться?
Две пары родительских глаз уставились на молодого человека. Тот поднес к губам чашку с горячим кофе, но так и не сделал глотка. Кларский не думал, что общаться с родителями Ники будет так сложно. В прошлый раз все было гораздо проще. Но в прошлый раз он не забирал их сокровище из дома. С другой стороны, здравомыслящий Никита понимал, что у Ники все-таки адекватные родители – другие вообще закатили бы скандал или же запретили дочери уезжать непонятно куда и непонятно с кем.
– Не будет. Не беспокойтесь за Нику, – уверенно произнес Никита, выпрямив плечи. Он говорил и выглядел серьезно – не бросал на ветер слов и умел отвечать за них. – Со мной она будет в безопасности. Я беру за нее ответственность.
Говорил парень негромко, но очень отчетливо и решительно и даже властно – спорить с ним не хотелось.
Ника глянула на Кларского с замиранием сердца. Для нее его слова поистине прозвучали волшебно. Ее окутала нежность, и Ника положила ладонь на руку Кларского, а он тут же сжал ее пальцы. Хоть он тот еще придурок временами, и целоваться его нужно заставлять, но все же Ник очень хороший. Ей повезло, что она встретила его. Невероятно повезло. Неужели три года – плата за счастье?
Возможно, не следовало бросаться такими громкими словами, но Ник не мог ждать. Ему было что сказать, и он хотел сказать это прямо, глядя при этом в глаза отцу и матери той, которую он любил.
– Ответственность? – всплеснул руками пухленький Владимир Львович. – Так ты, может, расписался бы с ней, ответственный ты наш!
– Распишусь. Немного позднее, – был полностью согласен с ним Кларский.
Он, как закоренелый стратег, составил долгосрочный план на ближайшие несколько лет. Ника удивленно взглянула на него. Если честно, никакой свадьбы ей сейчас не нужно было – хватило по горло подготовки к торжеству с Александром. Сейчас она просто хотела наслаждаться любовью. Взаимной любовью, с нотками опасности и легкого будоражащего экстрима.
– Да-а-а? – протянул со скепсисом глава дома Карловых, уставившись на Кларского.
Тот, впрочем, взгляд его спокойно выдержал. Он выдерживал взгляд старшего брата, не всегда, правда, а это говорило о многом. Мало кто был способен смотреть в бешеные глаза Андрея Марта.
– Раз ты так уверен, скажи, когда примерно я смогу увидеть в паспорте Николетты, что она замужем за тобой?
– В течение года, – твердо сказал Никита.
– Я не разрешу ей менять фамилию, – торжественно провозгласил Владимир Львович.
На это парень ничего ему не ответил. У него была принципиальная позиция – жена должна носить фамилию мужа.
Минут десять папа Ники задавал молодому человеку самые разные и порой дурацкие вопросы, пока его не одернула Людмила Григорьевна. Она была бледна, но вела себя спокойно, изредка обращаясь к дочери и что-то спрашивая у нее.
– А что я такого делаю, Люда? – возопил ее муж. – Он утаскивает мою дочку, а я даже и спросить ничего не могу! Я что, должен индифферентно сидеть и хлопать глазами, мол, забирай ее, надоела? Вот когда у тебя будет дочь, ты поймешь, что такое прощаться с единственным ребенком! – пригрозил Владимир Львович Никите.
О чем, о чем, но о детях молодой человек пока еще не думал.
– Я не хочу дочь, я хочу сына, – ляпнула Ника, и на нее тут же уставились родители. Да и Ник тоже взглянул на нее в недоумении. – Лет через пять, – добавила она поспешно.
– А вы кого хотите, Никита? – обратилась мама Ники к Кларскому.
Тот никого не хотел. Он никогда не думал по поводу того, какого пола ребенка он хочет и вообще хочет ли.
– Я? – удивился он. – Мне нет разницы, сын или дочь. Это же ребенок. – Он задумчиво нахмурил брови. – Какая разница, кто родится?
Людмиле Григорьевне его ответ понравился.
– Никита не то что ты, – обратилась она к сердитому мужу.
Тот на самом деле очень боялся за Нику, а потому вел себя не так радушно, как обычно, хотя считался добрейшей души человеком.
– А что я? – буркнул он.
– Ты