Лекарь Фамильяров. Том 18 - Александр Лиманский
— Сильно, — не оборачиваясь, из-за принтера сказала Ксюша.
— Не сильно, — упёрся Саня. — Мих, ты это… Спасибо за сообщение. Я его утром прочитал, за гаражами. Ну и вообще.
Он не договорил, что «вообще», но я и так понял. Я хлопнул его по плечу, и он, шмыгнув носом, тут же переключился на табличку.
— Так, — Саня положил табличку на стойку и, чтобы не съезжала, придавил её пакетом с пончиками и кружкой. Смолина, спускавшаяся по лестнице, увидела свою кружку на табличке и остановилась. — Значит, смотри. Я сидел ночь за гаражами, мне ж делать нечего было. Ну и думал. И додумал.
На табличке крупно, красными буквами, было выведено: «Скорая фамильярная помощь». Саня перевернул её, и на обороте оказался приклеенный скотчем лист с таблицей. Там шли дни недели, фамилии, часы, графа «Машина» с номером минивэна и графа «Что в машине», исписанная Саниным круглым почерком мелко-мелко, до самого низа листа.
— Скорая, — торжественно объявил Саня. — Для зверей. Выездная. Смотри. Сколько раз у нас было, что зверя не довезти? Коповник в Бродах. Волки на Ладоге. Мастиф, которого еле удержали вдвоём. Люди звонят, говорят, приезжайте, а мы на седане Толяна, или на моём минивэне без сидений, или вообще пешком. А тут будет машина, номер, дежурный. Человек звонит, мы выезжаем. Как настоящая скорая. С мигалкой.
— Мигалку нам никто не даст, — подойдя к стойке и забрав свою кружку с таблички, сказала Смолина. Табличка тут же съехала к краю стойки. — Потом, Александр.
Саня посмотрел на меня. Он ничего не сказал, но у него было такое лицо, какое бывает у Кувалды, когда тот видит, что миску ставят не ему.
Я вернул табличку на место и прижал её ладонью.
Идея была хорошая, и у меня от неё зачесались руки. Выездная служба у нас могла появиться через полгода, на минивэне без задних сидений и на Санином энтузиазме. И Саня довёл это до ума сам, за одну ночь, сидя за гаражами в обнимку со своим страхом.
— Не потом, Екатерина Андреевна, — сказал я. — Сейчас. Саня, у меня три вопроса.
Саня выпрямился.
— Кто дежурит?
— Я, — сразу ответил Саня. — Днём я, я всё равно на машине. На вызове со мной кто-то из врачей, кто свободен. Ты, или Денисов, или Екатерина Андреевна. Ночью, по графику, вот, — он ткнул пальцем в таблицу, — тут расписано, через одного. Для начала будем только днём, пока не поймём, сколько вызовов. Если мало, так и оставим. Если много, тогда ночь.
— Номер?
— Рабочий клиники, — Саня пожал плечами. — Чего новый заводить? Ксюха трубку берёт, записывает, куда, что за зверь, и мне звонит. Я в машину, врача в машину, и поехали. Если Ксюхи нет, берёт любой, кто у стойки.
— Что в машине?
Саня молча повёл пальцем по графе «Что в машине», сверху вниз. Вёл он долго.
— Носилки, мягкие, две штуки, на крупного и на среднего зверя, — сказал он. — Переноски. Намордники трёх размеров. Сеть. Одеяла. Холодильная сумка, Миха, ты мне скажешь, что в неё класть, я не знаю, что из лекарств можно возить. Аптечка. Фонари. Огнетушитель, — он покосился на Смолину, — новый, не просроченный. Жгут. Перчатки диэлектрические, для Шторма, и не только. Вода. Канистра. Рулетка, чтобы зверя мерить, если не влезет в дверь машины. Я, кстати, задние сиденья обратно ставить не буду, туда носилки встанут как родные. Я мерил.
Он поднял на меня глаза.
— Я всю ночь думал, Мих. Мне больше нечего было делать.
Смолина отпила из кружки и ничего не сказала. Она перевела взгляд с таблички на Саню и, по-моему, впервые за всё время, что я её знал, посмотрела на него так, как смотрела на Денисова, когда тот правильно ставил диагноз.
С края стойки раздался скрип.
— Скорая помощь для пролетариата, — объявил Феликс, распушив перья. — Дождались. Сто лет я ждал, что в этой лавке додумаются до чего-то общественно полезного. Требую внести в штатное расписание должность ночного диспетчера. Я не сплю ночами. Я слышу всё. Я буду принимать вызовы.
— Тебя никто не услышит по телефону, — фыркнул Саня.
— Меня слышат все, — Феликс посмотрел на него с презрением. — Это вы не слушаете.
— Добро, — сказал я Сане. — Запускаем. Список для холодильной сумки я напишу тебе к обеду. Ксюша, — я повернулся к принтеру. — Сделаешь флаеры? Простые, на половинку листа. «Скорая фамильярная помощь, выезд к зверю», адрес, рабочий телефон.
— Уже! — Ксюша повернулась от принтера с листком в руке. На листке была нарисована кошка с сумкой через плечо и с красным крестом на сумке. — Я вчера вечером сделала! Саня рассказал, я сразу и сделала. Михаил Алексеевич, правда же, хорошая кошка? Я её сама рисовала. Сто штук печатать? Или двести?
— Двести, — решил я. — И Саня их разнесёт по почтовым ящикам. И в зоомагазины, по району.
— По району! — Саня уже прижимал табличку к боку. — Мих, я за два часа разнесу. В зоомагазины, в две ветаптеки, на Кондратьевский к своей, по подъездам. Ксюх, печатай.
Принтер загудел.
Пока он печатал, я сходил в ординаторскую и принёс ключи от седана Толяна. Ключи висели на брелоке-перчатке, и я вчера по дороге залил полный бак, как просил Толян.
— Сань, — сказал я. — Это Толяна. Бак полный, царапин нет. Ты ему обещал рассказать, а рассказывать нечего: всё, что было, ему не расскажешь, а другого не было. Ты его лучше знаешь. Сам реши, как отдать. — Я вынул из кармана конверт и положил поверх ключей. — А это ему за машину. Я обещал заплатить отдельно, так что пусть не отказывается.
Саня взял ключи вместе с конвертом, подержал на ладони и сунул в карман.
— Решу, — Саня похлопал себя по карману. — Толян нормальный. Я ему скажу, что машина на волков ездила. Он обрадуется. Он волков любит, у него на руке волк набит.
Ксюша вынула из принтера стопку флаеров, ещё тёплых, и сунула Сане в руки. Саня обхватил их вместе с табличкой, кивнул мне, кивнул Смолине и, развернувшись, пошёл к двери. Кувалда вылез из-под стойки и двинулся следом.
— Кувалда, — растерялась Ксюша. — Ты куда?
— Он со мной, — из дверей сказал Саня. — Он