За печатью Небес - Оливер Ло

* * *

На верхнем ярусе башни ветер шевелил полы темного халата Лу Мина. Се Умин стоял перед ним. Из широкого рукава показалась правая рука посланника; он лениво провел кончиками пальцев полукруг в воздухе.

Из серого рукава вырвался смерч горячей, мертвенно-белой золы. Пепел с шипением понесся на Мина. Тот вскинул «Драконий Хребет» и раскрутил древко, сбивая надвигающуюся волну. Драконья кость звенела под ударами, сдерживая напор, но на излете несколько крупиц все же прорвались к левому плечу юноши. Шелк тут же истлел. Ледяной яд обжег кожу, оставив на ней серое пятно, в котором Мин больше ничего не чувствовал. Под ногами вспыхнул второй серый круг, и дышать стало тяжелее.

* * *

В соседней хрустальной камере Тай Цзин сражался с Ду Суном. Тишина этого боя пугала. Мужчина в серой маске оправдывал прозвище Прах Клинка. Его меч из спрессованного пепла каждый раз рассыпался перед самым столкновением с «Лазурным Рассветом». Тай Цзин подставлял клинок под удар, а меч Ду Суна уже рассыпался в пыль. Пепел огибал защиту и снова сходился в острое лезвие.

Тай Цзин получил три глубоких пореза — на бедре, ребрах и предплечье — прежде чем понял, как действует это оружие.

Меч в его ладони мелко дрожал. Спящее в «Лазурном Рассвете» Намерение прадеда упорно тянуло руку назад, заставляло глухо защищаться. За двадцать зим в тесной пещере предок приучил клинок к обороне. Тот по-прежнему требовал прижаться спиной к стене, укрыться в каменной щели и терпеть удары, сколько бы ни длилась осада. Тай Цзин отступил на шаг, глядя на темнеющее лезвие.

— Хватит прятаться, — прошептал мечник, обращаясь к оружию.

Тай Цзин опустил острие к самому полу, открывая грудь перед врагом. Он раскрыл каналы и впустил в себя всё Намерение предка, не подавляя древнюю волю силой своего Серебряного Ядра. Подчинился ей и почувствовал, какое желание скрывалось в ее основе. Двадцать зим Тай Юань держал оборону в каменной щели. Каждое утро вырезал на камне имена жены и сына, и именно ради них ему хотелось пережить еще один день. Он мечтал вернуться домой. Из этого желания и родилось Намерение: упрямая воля пробиться к выходу, какие бы преграды ни встали на пути. Глаза Тай Цзина блеснули чистым серебром.

Ду Сун метнулся вперед. Его меч вновь рассыпался прахом, чтобы обогнуть Тай Цзина, и ударить в открытое горло. Тай Цзин продолжал смотреть перед собой и сделал один прямой выпад.

«Лазурный Рассвет» прочертил в воздухе ослепительную черту. Луч Намерения прошил пространство перед мечником. Сталь рассекла кружащийся пепел и прошла насквозь через грудь Ду Суна. Удар пригвоздил ловца к прозрачной стене камеры, а пепел его клинка осыпался.

* * *

На террасе Се Умин неторопливо обходил Лу Мина по дуге. На темном камне за сапогами посланника оставались белесые выжженные следы. Там, где он ступал, порода теряла способность проводить ци. Мертвая полоса постепенно замкнулась вокруг начертателя, оставив ему лишь тесный круг посреди террасы.

Мин перехватил «Драконий Хребет» двумя руками и рванул на прорыв через побелевший участок, вливая в ноги мощь восьмой ступени Потока. Се Умин успел преградить ему путь. Серый силуэт возник прямо перед юношей, даже воздух вокруг остался неподвижен. Посланник мягко положил ему на грудь голую ладонь. От мастера в полушаге от Зарождения Души Мина отделяла такая пропасть, что хватило и простого удара.

Мин вылетел из мертвого круга, снес плечом каменную опору и рухнул на спину. В груди хрустнули два ребра. Рот заполнила соленая кровь. На полу с гулким скрежетом вспыхнули третий и четвертый круги ритуала.

Се Умин опустил ладонь и негромко рассмеялся:

— Два шага разделяют нас, начертатель. Всего два шага культивации. Но в нашем мире эта разница обращает тебя в червя под сапогом. Твое поражение предрешено.

* * *

Из третьей камеры доносился оглушительный вой. Бао Ту уперся сапогами в пол. Над ним кружилась туча пепельных мотыльков. Насекомые чуяли старый шрам на левом плече и рвались к нему, но их раз за разом останавливала огрубевшая кожа.

Напротив стоял Гун Тоу. Толстяк в сером халате с нежностью поглаживал шевелящийся доспех на брюхе. Тысячи живых личинок копошились под его ладонью:

— Я растил их для господина, и каждый настроен на вашу Ци. Тебе не скрыться!

Пепельные мотыльки с визгом вцепились в загривок Тянь Ба. Насекомые сплошь облепили медвежью морду, ползли по спине, пытаясь добраться до вен. Но стоило им попытаться проникнуть под кожу, как они тут же начинали осыпаться серыми хлопьями. На лету насекомые еще корчились, а на камень падали уже высохшие тельца. Сработали отвары Чу Юнься, целительницы из Дома Тихого Очага. Горькие горные травы вычистили заразу из тела Тянь Ба, а саму его кровь превратили в смертоносный яд для этой дряни.

Бао Ту оглядел сыплющийся с Тянь Ба прах, запрокинул голову и захохотал так, что стены камеры загудели:

— Видел, слизень⁈ Будущая невеста мечника заранее накормила нас такой дрянью, что твои блохи дохнут от одного запаха!

Желтая ци с новой силой хлынула по жилам варвара. Впервые в жизни Бао Ту удерживал Слияние Первобытного Тотема без единого сбоя. Каменные пластины плотно сходились на плечах, образуя сплошной доспех, а его лицо вытянулось, становясь звериным.

Гун Тоу побледнел и попытался рассыпаться серым туманом. Бао Ту тут же рванул к нему. Широкая ладонь прошла сквозь мотыльковый рой и сомкнулась на горле толстяка. Варвар стиснул пальцы, оторвал врага от земли. Глаза Гун Тоу расширились от ужаса, и Бао Ту смотрел прямо в них:

— Я обещал начертателю сломать твою шею!

ХРЯСЬ!

— А обещания я исполняю.

Бао Ту швырнул обмякшую тушу под лапы медведя, и Тянь Ба довольно зарычал, придавив ее к полу…

Гун Тоу погиб, и серые путы на постаменте в четвертой камере затрещали. Шао Цзюн почувствовал, как ослабевает их хватка, и судорожно вздохнул. Бао Ту ударил плечом в хрустальную стену, но та выдержала. Варвар снова навалился на преграду. Предстояло еще выбраться из этой тюрьмы.

— Рисовальщик! Ты там еще дышишь⁈ Не вздумай сдохнуть, слышишь меня⁈ Мы еще не всё мясо доели! И не все, демоны тебя дери, вино допили!

* * *

Стены хрустальных камер начали мутнеть. Все трое слуг Дворца были мертвы, но стены темниц держались. Ритуал башни близился к завершению, и древняя сила по-прежнему запирала Су Лин, Тай Цзина и Бао