За печатью Небес - Оливер Ло

Се Умин смотрел на Мина, пока за спиной гремели удары. Ни досады, ни гнева в его глазах не мелькнуло:

— Мусор отработал свое.

Посланник шагнул вперед и резко повернул ладонь. Где-то в полу застонал невидимый затвор, подался глубже. Потоки ци тут же сменили направление. Слуги больше не питали массив, и теперь древняя сила башни тянулась всеми руслами к одному Лу Мину.

Ци хлынула из его тела с такой силой, что все шестьдесят каналов Малого Небесного Круга пронзила боль. Жилы жгло, словно по ним тек раскаленный свинец. Башня тянула энергию сквозь подошвы в темный камень пола, и остановить этот поток Мин не мог. Ноги начертателя подогнулись.

Впервые со времен битвы против патриарха Син Юаня в Обители Серого Пика Мин почувствовал, что почва уходит из-под ног. Две ступени разницы. Он ощущал их всем телом, а Се Умин стоял перед ним, до сих пор почти не потревоженный схваткой. Вдобавок здесь царил закон мертвого города. Мин мог пытаться сколько угодно, но ни один бумажный талисман на его приказы не отзывался.

Юноша опустился на правое колено, тяжело опираясь на древко посоха. Кровь капала с подбородка на потемневший камень. Тяжелый торец «Драконьего Хребта» стукнул о настил. Под костяным навершием качнулся колокольчик.

Дин-н-нь…

Сквозь давящий гул башни пробился тонкий звон. Лу Мин отчетливо ощутил тепло в правом рукаве. Мертвая бумага талисманов отозвалась на звук, слабо согрела кожу, и всё стихло. Это длилось лишь один короткий удар сердца.

Тем временем над раскрытой ладонью Се Умина закружилась пятиконечная серая звезда. Она поглощала свет вокруг себя, а сама оставалась темной. Огонь ближайшей подвесной жаровни в углу террасы погас, даже дымка не оставил. Так действовала «Звезда Угасания», она гасила саму энергию, до которой дотягивалась. Духовная сила в шестидесяти открытых руслах Мина внезапно загустела, потекла медленно, словно холодная смола.

Мин метнулся за массивные каменные колонны перевернутого зала. Посланник Дворца шел следом всё тем же неторопливым шагом. Он лениво повел ладонью, и серые лучи бесшумно полоснули по залу. Каменные опоры исчезали под их ударами. Мин переходил от колонны к колонне, но укрытия пропадали одно за другим, оставляя его под мертвым светом. Он держался на одном упрямстве и закалке собственного тела.

Талисманы в рукавах молчали. Мин перехватил «Драконий Хребет» и большим пальцем нажал замок. Белое древко разделилось на три части, между ними натянулись тонкие нити ци, пропущенные сквозь костяные волокна. Два крайних звена юноша послал вперед, заставляя их огибать серую звезду с обеих сторон. Кость со свистом рассекала воздух. Сам Мин коротко бил средней частью посоха, направляя Проникающие Удары туда, где сходились потоки вражеской ауры.

Се Умин отводил летящие части посоха кончиками пальцев. Но следить за таким оружием становилось труднее, и ему пришлось отступить на полшага.

— Убогие фокусы, — процедил посланник.

Он взмахнул левым рукавом, выпуская «Погребальный Покров». Плотный пепельный купол сомкнулся над Мином. За ним сразу стих шум террасы, а Духовное чутье погасло. Серая муть стиснула виски. Юноша зашатался, пепел давил со всех сторон, мешая дышать.

Мин вытолкнул ци сразу из трех точек и усилием воли соединил их в треугольник. Он удерживал контур силой шестидесяти каналов. Треугольник продержался один вдох. Этого хватило, выброс ци разорвал пепельный купол изнутри.

Из пепельной воронки вылетел костяной осколок и скользнул по щеке Се Умина. На бледной коже проступила тонкая алая царапина. Се Умин замер. Кончиками пальцев он коснулся выступившей крови, поднес ее к глазам и с тихим смешком покачал головой.

— Надо же. Зацепил.

С глухим металлическим скрежетом под ногами начертателя полыхнул пятый круг ритуала. Из меридианов потянуло еще сильнее.

При каждом удачном выпаде сила Мина сталкивалась с силой посланника. Массив улавливал колебания от этих столкновений и проворачивал глубинный затвор. Каждый такой удар приближал пробуждение Пасти.

Он знал цену следующего удара и все равно крепче стиснул посох. Оскалился. Отступи он сейчас, останется только стоять на коленях и ждать, пока посланник Дворца снесет ему голову. Начертатель шагнул вперед, готовясь бить снова.

— «Пепельный Прилив», — обронил Се Умин, потеряв остатки веселья.

Перед посланником взметнулась стена серого пепла до самого свода. Она пронеслась через половину огромного зала, сметая все на пути. Каменные колонны рассыпались. Волна ударила Мина в грудь, оторвала от земли и впечатала в дальний угол, на пересечение двух выжженных мертвых следов.

Башня тянула из него силы так, что кожа на щеках посерела. От тяжести Разлома еще спасал Пустотный Янтарь. Он принимал давление на себя, без него плоть Мина рассыпалась бы в пыль еще во время полета через зал. Под сапогами со звоном вспыхнул шестой круг. Оставалось всего три защелки до пробуждения Пасти. Нужно было победить за три удара.

При ударе о стену «Драконий Хребет», который Мин уже успел собрать, выскользнул из ослабевших пальцев и с грохотом покатился по полу. Под навершием закачался колокольчик:

Дин-н-нь…

На долю удара сердца запрет мертвого города ослаб. Мин почувствовал, как в правом рукаве жарко вспыхнул бумажный талисман. Заготовка ожила, вновь приняла силу, но звон оборвался, и вместе с ним погасло тепло. Бумага опять стала мертвой.

Мин застыл в углу, вспоминая все, что до этого происходило с колокольчиком. На восьмом ярусе, у расколотой рамы, колокольчик нагревался. Когда Гу Лань пытался вспомнить старый сигнал тревоги, на нем мерцал скрытый узор. Теперь колокольчик зазвенел от удара о камень, и талисман ожил.

И в Долине, и на аренах Мин выживал благодаря умению ловить ритм. В Железной Чаше он следил за девятью ударами безголового кузнеца, в схватке со Смотрителем — за биением каменного сердца. У Последнего Маяка так же ловил дыхание Разлома. Случайного звона хватало лишь на миг. Чтобы пробудить колокол, нужно было повторить набат Академии.

«Гу Лань! — рявкнул Мин в глубины сознания, выплевывая кровь. — Вспомни сигнал! Точный ритм набата! Живо!»

Гу Лань запаниковал. В памяти путались обрывки прошлого, и он никак не мог вспомнить нужный ритм. Наконец старик хрипло выдавил:

«Три коротких… один долгий! Три коротких, один долгий! Так бил набат, когда они сломали внешние ворота!»

Се Умин уже подходил к углу. Он заметил, куда смотрит начертатель, и вскинул руку, чтобы уничтожить Мина до того, как тот подберёт оружие. Мин бросился вперед наперерез звезде. Ухватил древко и пальцами правой руки отстучал по юбке колокольчика:

Тук. Тук.