За печатью Небес - Оливер Ло

— Превосходно… — прошептал Се Умин, и в его глазах разгорелось черное пламя. — Какая чистота линий. Какая дерзость воли. Теперь я окончательно вижу, почему предки моего Дворца выжигали ваши школы до седьмого колена. Вы, начертатели пустоты, нарушаете саму иерархию миров. Такой силе нельзя позволять существовать.

Се Умин раскинул руки.

— Но ты слишком юн, Лу Мин. Ты так увлекся своими победами, что забыл посмотреть под ноги!

Пол содрогнулся. Седьмой и восьмой круги ритуала одновременно вспыхнули алым светом, и у Мина похолодело внутри.

Мин рассчитывал добить посланника раньше, чем проснется темница. Не успел. Пока он крушил защиту Се Умина, алтарь впитывал ци его ударов. Разрыв серой нити остановил отток силы из пленников, но накопленной мощи уже хватило, чтобы провернуть следующие затворы.

Глубоко под ногами с грохотом сорвался внешний металлический запор. Пол расколола широкая щель, оттуда клубами повалила серая дымка.

От нее тянуло могильным тленом. Чужой голод прошел по коже Мина ледяными мурашками. Серая дымка поднималась все выше и растекалась по залу.

Се Умин запрокинул голову и жадно вдохнул эту дымку. Она хлынула ему в ноздри и раскрытый рот.

Разорванная плоть на предплечье срослась за удар сердца. Кровь на лице высохла и осыпалась, а раны под ней затянулись. Посланник впитывал дыхание бездны, и его аура становилась тяжелее с каждым вдохом.

Чужая сила сдавила воздух в зале. Мин с трудом втянул воздух. В груди Се Умина со звоном что-то раскололось, и поверх тела проступил крохотный призрачный младенец, сотканный из серого пепла.

Зарождение Души… Посланник прорвался прямо посреди разрушенного зала, впитав лишь малую часть того, что было заперто в башне.

Давление обрушилось на Мина. По краю призрачного колокола Первого Устава с треском побежала белая трещина, ветвясь по краям.

Мин заскрежетал зубами. Воздух вышибло из легких, каналы заныли под тяжестью чужой силы. Миг назад он швырял врага через зал. Теперь едва удерживал защиту. Се Умин снова стал слишком силен.

Посланник Дворца отвел взгляд от начертателя. Для него этот бой уже закончился.

Он взмахнул левой рукой. Между ним и Мином взметнулась стена кипящего мертвого пепла, отрезая путь к алтарю. Се Умин повернулся спиной и зашагал к черной пространственной щели. Из нее доносился низкий рев, там просыпалась Пасть Пожирателя Звезд.

Лу Мин стоял перед пепельной стеной, сжимая дрожащими пальцами посох. Сегодня он дрался лучше, чем когда-либо прежде. И этого все равно оказалось мало.

Пепел гудел перед лицом. За стеной оставался помост. Мин держал посох опущенным, попытка проломить преграду, созданную силой Зарождения Души, сожрала бы остатки его ци.

Он посмотрел вниз. В глубокой трещине ворочался древний затвор. Металл скрежетал о металл, механизм перемалывал собственные стопорные звенья и продолжал ход. Теперь он двигался сам, без помощи Се Умина. Темница откроется в любом случае. Оставалось решить, что делать дальше.

Колокол хрустнул над головой. Мин поднял взгляд, трещина ползла к вершине купола. Се Умин продолжал впитывать серую дымку, пока Мин тратил последние силы на защиту. Еще немного, и посланник добьет его, даже не отвлекаясь от темницы. Мин оглянулся на хрустальные камеры. Бао Ту замер у стенки, стиснув кулаки. Все ждали, что начертатель придумает выход. Значит, надо открыть клетку сейчас, пока в руках осталась сила для удара. Мин подвел нижний конец посоха к трещине.

— Ты рехнулся! — Гу Лань забился в Чернильнице с такой силой, что стекло обожгло начертателю ребра. — Стой на месте! Не смей!

«Дверь все равно распахнется, дед, — холодно отозвался Мин в сознании. — Пепел уже протек наружу. Но чтобы сожрать то, что за ней сидит, этому павлину придется раскрыть собственную грудь. Ядро не вместит такую прорву силы сквозь плоть и ребра. Ему придется обнажить его».

«И ты хочешь дождаться этого мига⁈ Хочешь атаковать того, кто достиг Зарождения Души⁈»

«Я знаю, что это безумие, дед. Но другого шанса ударить у нас не будет».

Мин шагнул вперед, с размаху вогнал нижний торец «Драконьего Хребта» в раскаленный зев трещины и распахнул все шестьдесят каналов.

Девятый ритуальный круг под ногами полыхнул ослепительным серебряным заревом.

Внутренний замок темницы щелкнул, отвечая на истинную ци. Сквозь тело Мина ударила ледяная волна древней силы. Зубы свело судорогой. Этот вкус он узнал сразу: горечь, тяжесть и беспощадное давление. Та же сила однажды швырнула его о стену в мертвом посаде, когда он потянулся чутьем к белой стеле.

Мастер, который вычеркнул своей волей библиотеку и оставил в камне Единую Черту, когда-то наложил и этот запор.

Высоко над залом с оглушительным скрежетом треснуло перевернутое основание башни.

Каменная кладка разошлась в стороны, открывая скрытый карман между мирами. Снаружи его не смогло бы заметить даже самое острое духовное зрение. Оттуда потянуло холодом пустого неба.

По другую сторону пепельной стены Се Умин замер, глядя на раскрывшийся над залом проход. На его лице проступило благоговение, быстро перешедшее в восторг.

Из темноты пространственной щели на край расколотого камня ступила босая нога.

Мин напрягся, ожидая увидеть исполинскую тварь с сотней клыкастых пастей. Существо, чья Ци заставит его упасть на колени. Но Духовное чутье встретило пустоту.

На карнизе над бездной стояла маленькая девочка лет шести. Черные волосы спутанными прядями падали до плеч. Из рукавов грязной холщовой рубахи торчали тонкие руки, истлевший подол едва прикрывал худые колени.

Девочка переступала босыми ногами по холодному камню и щурилась на тусклый свет неба Разлома. После долгого заточения даже такой свет резал глаза. Мин вгляделся в детское лицо. Огромные глаза целиком затянул серый цвет, без зрачков и радужек. В них отражалась пустота, она же была за спиной ребенка.

В этой пустоте одна за другой гасли далекие звезды. Огоньки исчезали без вспышек и звука, оставляя за девочкой все больше тьмы.

Се Умин медленно опустился на колени, его руки дрожали. Он смотрел на девочку и шептал так, словно произносил молитву:

— Девятая Пасть… Пожиратель Звезд… Она жива. Она здесь.

В Чернильнице завопил Гу Лань. Старик захлебывался криком и едва мог выговорить слова:

«ОНО! ЭТО ОНО, МАЛЬЧИШКА! — дух метался в артефакте, колотясь о стенки. — Погибель миров! Тварь немыслимой величины! Бедствие, пожравшее своды древнего неба! Когда эта бездна раскрывала зев, целые континенты срывались и бежали во мрак, лишь бы не сгинуть в ее утробе!»

Мин посмотрел на босые ноги девочки, затем на ее макушку.

— Дед. Это бедствие мне едва до пояса достает.

Гу Лань осекся. Пару ударов сердца он молчал, переваривая