Человек государев 7 - Александр Горбов

— Дрянь дело, Миша. Судя по всему, колдуну будет нужна третья жертва, чтобы завершить ритуал.

— Н-да. Вот тебе и убийство камеристки, — пробормотал я. — Вот тебе и «колдун теперь затаится»! — Это я в сердцах повторил слова Корша.

«Корш не знал, что это за ритуал, — вступился за начальника Захребетник. — Пять минут назад даже я этого не знал! Но сейчас, когда мы нашли место, ясно, что цель колдуна не достигнута, ритуал не закончен. А это значит, что он не остановится. Может, и рад бы не рисковать, переждать, пока спадёт кипиш, но не может себе позволить такую роскошь. Часики тикают. Колдуну надо закончить всё к определённому сроку, иначе придётся начинать заново».

— К какому сроку?

Захребетник оскорбился.

«Понятия не имею! Мне эти ваши условности вроде дней, недель и веков — на одно лицо. Но колдун спешит, это ясно. И мы должны успеть раньше, чем он».

Я кивнул.

— Да уж. Вторую жертву упустили, пусть и не по своей вине, но третье убийство предупредить обязаны. То, что этот дурак Одоевский колдуна не найдёт, понятно.

«Всем, кроме него, — буркнул Захребетник. — А он тебе так и будет палки в колёса ставить. И так уже на твоём фоне перед государем бледный вид имеет. Этот карьерист ещё десять убийств допустит, но конкурирующему ведомству раскрыть преступление не позволит! По каждой ерунде будет требовать письменную санкцию Корша, и скажи спасибо, если не придумает повод тебя под арест засадить. Скажет, что ты любимой фрейлине государыни на шлейф наступил, пришьёт подозрение в экстремизме и упечёт суток на десять. А если ты ему сейчас мёртвую фрейлину покажешь, он на тебя и убийство повесить может, с этого станется. Спросит: а откуда это вы, господин Скуратов, узнали, что женщина мертва и где её искать?»

— Бред!

«Это тебе бред. А Одоевскому дополнительное время на расследование. Потом-то он тебя, конечно, отпустит с извинениями, но сколько ждать придётся?»

— Значит, надо вызвать Корша сюда! Уж его он под арест не засадит. А до тех пор Одоевскому о новом убийстве не говорить.

«Да, надо вызвать… Эй! Куда ты пошёл?»

— В Тайный приказ, куда же ещё? Позвоню Коршу или телеграмму отправлю.

«Так Одоевский тебе и даст звонить, ага! Вот уж кто ему тут до зарезу нужен, так это Корш. Миллион причин придумает, почему с управлением связаться нельзя. Обрыв на линии, телефонист забухал, погода нелётная — сигнал не проходит. Ты орать начнёшь, а он тебя на гауптвахту… Нет уж. Конкурента мы будем по дальней дуге обходить».

Захребетник перехватил управление телом, развернулся и пошёл в другую сторону.

«Всё в тебе, Миша, хорошо, — ворчал на ходу он, — одна беда — слишком уж ты честный и благородный! А когда за стол с шулерами садишься, честно играть нельзя. Повезло тебе, дураку, что я у тебя есть».

— Вот уж точно, — фыркнул я, — повезло так повезло. Кто б меня ещё так врать научил?.. И, кстати, куда ты идёшь? Ты где-то во дворце телефонный аппарат видел?

«Я — нет. Но знаю того, кто точно видел».

Поднявшись по лестнице, Захребетник решительно направился в сторону покоев Елизаветы.

«С ума сошёл⁈ — охнул я. Зеркало в простенке коридора отразило мой мундир, перепачканный подвальной пылью, брюки с меловыми следами на коленях, клоки паутины в волосах и ссадину на скуле. Когда Захребетник входил в раж, на такую ерунду, как мелкие телесные повреждения, внимания он не обращал. Хорошо хоть трость не потерял, гоняя призрака. — В таком виде⁈ Да меня оттуда в три шеи выгонят».

«Не выгонят, тебя позвала Агнесса по распоряжению Елизаветы Фёдоровны. И кстати, Агнесса приказала о результатах немедленно доложить ей. Ты же не можешь ослушаться такую важную особу!»

«Важная особа пусть камеристками командует, — проворчал я. Перехватив управление, принялся отряхиваться и заметил, что руки тоже грязные. — Никуда я не пойду! Не хватало ещё таким чумазым княжне на глаза попасться. Надо умыться и переодеться».

«В свадебный фрак, что ли? — фыркнул Захребетник. — Обойдёшься! Потерпи до свадьбы».

Ноги понесли меня в боковой коридор, руки толкнули какую-то дверь, и я оказался снаружи, на внешней галерее. Здесь скучали в тени на постаментах мраморные бюсты, стояли скамьи и журчал питьевой фонтанчик.

«Умывайся, — милостиво разрешил Захребетник. — Хотя, как по мне, зря. Если княжна тебя увидит такого, горящего на работе, ещё больше полюбит».

«Ну, конечно. Много ты понимаешь».

Я наклонился к фонтанчику, набрал в пригоршни воды и принялся умываться.

— Михаил Дмитриевич?

Я вздрогнул и обернулся.

— Ох! — Лиза, которая, конечно же, по закону подлости вышла на галерею именно сейчас, прижала руку к груди. — Что с вами? Где вы так испачкались?

— В подвале, — проклиная про себя Захребетника с его упрямством, мрачно сказал я. — Там, к сожалению, не очень чисто.

— Но вы ведь напали на след? — Лиза впилась в меня взглядом, полным надежды. — Вы уже знаете, куда исчезла Марья Васильевна?

— Знаю. — Я решил не пугать пока княжну сообщением о том, что фрейлина мертва. — Но рассказать, к сожалению, не могу. Тайна следствия.

— Ах, я так и знала! — Лиза всплеснула руками. — Когда Марья Васильевна пропала, я сразу заподозрила неладное! Но если это тайна, расспрашивать вас не буду. Я понимаю, что есть вещи, о которых вы не имеете права говорить.

— Благодарю за понимание. И прошу простить, что предстал перед вами в таком виде.

— Боже мой, что за вздор!

Лиза бросилась ко мне. В руках у неё появился батистовый платочек. Княжна смочила его в воде фонтана и принялась вытирать моё лицо.

— Тут ещё ссадина… — Она осторожно коснулась моей скулы. — Вам не больно?

— Чудесно, — вырвалось у меня.

Лицо Лизы с озабоченно сдвинутыми тонкими бровями было таким милым, а пальцы, касающиеся моей щеки, такими нежными, что всё, чего я в этот момент желал, — чтобы он длился вечно.

Лиза густо покраснела.

— Ах, ну что вы, право! Вам бы всё шутить.

— Неправда. Никогда в жизни не был таким серьёзным.

Я накрыл ладонь Лизы своей, прижал её к щеке. Осторожно повернул голову