Человек государев 7 - Александр Горбов

Лиза во все глаза смотрела на меня. Руку она не отбирала. Напротив, подалась ко мне.

— Я весь в пыли. Вы испачкаетесь, — пробормотал я.

Лиза упрямо мотнула головой. Наши лица оказались так близки друг к другу, что мысли из головы исчезли.

В следующую секунду я поцеловал бы Лизу, и наплевать, что будет дальше. Но в следующую секунду в конце галереи хлопнула дверь.

— Елизавета Фёдоровна! Вы здесь?

Мы отпрянули друг от друга.

— Здесь, — обречённо вздохнула Лиза.

Она могла бы не отвечать — выплывшая на галерею Агнесса Леопольдовна свою подопечную уже увидела. Так же, как и меня.

— Михаил Дмитриевич? — вскинулась она. — Вам удалось что-то узнать?

— Удалось, — буркнул я. Взял у Лизы платок и принялся оттирать мундир.

— Так говорите же! Где Марья Васильевна?

— Михаил Дмитриевич напал на её след, но не имеет права ничего рассказывать, — строго сказала Лиза. — Это называется «тайна следствия».

Агнесса сердито засопела.

— Какая ещё тайна? Михаил Дмитриевич находится здесь по вашему распоряжению, а стало быть, он обязан!

— Не по распоряжению, а по просьбе, — ещё более строго поправила Лиза. — А Михаил Дмитриевич — сотрудник Государевой Коллегии. И подчиняется правилам, которые приняты там.

Агнесса недовольно поджала губы.

— В Государевой Коллегии принято умываться в питьевых фонтанчиках, находящихся на галерее, где имеет обыкновение прогуливаться Её Величество? — оглядев меня с головы до ног, ядовито спросила она. — Мне казалось, что для приведения себя в порядок у Михаила Дмитриевича есть собственное пристанище. А питьевые фонтанчики предназначены для иной цели!

— Прошу прощения. Выбирать мне не приходилось. — Я вернул Лизе платок. — Благодарю вас, Елизавета Фёдоровна. И напоминаю, что вы любезно согласились проводить меня в библиотеку.

— В библиотеку? — удивилась Лиза. Я ей чуть заметно подмигнул. — Ах, да, — тут же сообразила она. — Конечно! Идёмте за мной.

Княжна развернулась и устремилась по галерее прочь. Я поспешил следом.

— Елизавета Фёдоровна! — прилетело нам в спины.

— Я скоро вернусь, — обернувшись и очаровательно улыбнувшись, пообещала Лиза. — У Михаила Дмитриевича возник чрезвычайно срочный вопрос, связанный с расследованием, нельзя терять ни минуты!

Она ускорила шаг, сбежала с галереи и шмыгнула в сторону, скрывшись за густой живой изгородью. Мы пробежали вдоль неё и снова свернули — попав в коридор, образованный шпалерами. Они были увиты диким виноградом.

— Агнесса Леопольдовна не скоро нас догонит, — пообещала Лиза.

Я рассмеялся.

— Как ловко у вас это получается!

— Богатый опыт, увы. — Лиза поскучнела. — Коль уж угораздило родиться великой княжной, а хочется улучить хоть толику свободы, приходится осваивать и не такие фокусы. А вам действительно нужна библиотека? Во дворце их две, большая и малая, и есть ещё…

— Нет, — я покачал головой. — Библиотека мне не нужна, ляпнул первое, что пришло в голову, — не хотелось, чтобы в затылок дышала Агнесса Леопольдовна. На самом деле мне нужен телефонный аппарат, и действительно срочно. Вскрылись новые обстоятельства, мне необходимо связаться с господином Коршем. А обращаться в Тайный приказ я не хочу.

— И правильно! — выпалила Лиза. — На вашем месте я бы тоже не стала туда обращаться.

— Я, собственно, потому и оказался здесь: искал Агнессу Леопольдовну или вас, чтобы спросить, откуда ещё можно позвонить?

Лиза улыбнулась.

— А вот теперь вы обратились по адресу. В мои покои проведена телефонная линия. Идёмте!

И она снова устремилась куда-то по зелёным лабиринтам.

— Вот, — остановившись, показала Лиза. — Окна в левом крыле — мои. Сейчас я вернусь к себе и открою окно, вы увидите. На подоконник залезть не сложно! В детстве я проделывала это тысячу раз, когда удирала, чтобы вволю побегать по парку. Я специально уговорила садовника не стричь розовые кусты под окнами — сказала, что не переношу, когда в спальню заглядывает солнце. Я могла бы провести вас обычным путём, через дворец, но… — Она опустила голову.

— Не волнуйтесь. Я понимаю, — заверил я. — Каких бы объяснений вы ни дали, кривотолки всё равно возникнут. Лучше, чтобы меня не видели заходящим к вам, не стоит создавать поводов для сплетен. Так оно, кстати, и для следствия лучше.

— Хорошо, — Лиза благодарно вздохнула. — Ждите!

И убежала.

* * *

«Если выдашь хоть одну идиотскую шуточку, я с тобой разговаривать перестану», — предупредил Захребетника я.

Притаившись в тени здоровенного дуба, я внимательно следил за окнами Лизы.

«Молчу-молчу, — ухмыльнулся Захребетник. — Ты, главное, от избытка чувств с подоконника не брякнись. Романтический герой с розовыми шипами в заднице — такой себе герой… О! Открыла».

«Вижу».

Я ринулся к открытому окну.

Кусты преодолел одним прыжком, на подоконник взлетел в единый миг и в следующую секунду уже стоял в комнате. Она оказалась спальней, и донельзя смущенная Лиза поспешила меня оттуда увести.

— Вот. Это мой кабинет, — выдохнула она. — Телефонный аппарат здесь, располагайтесь.

Лиза вышла, плотно закрыв за собой двери. Я снял трубку и попросил соединить меня с Коршем.

Тот, к счастью, оказался на месте. Выслушав, коротко сказал:

— Еду. Правильно сделал, что к Одоевскому не ходил. Сначала дождись меня.

— Слушаюсь, Иван Карлович.

Покои Лизы я покинул тем же путём: через окно.

— Я с удовольствием предложила бы вам остаться и подождать господина Корша здесь, — пробормотала она.

Я покачал головой:

— Не стоит беспокойства. Вы и так рисковали, приведя меня сюда. Чем быстрее я уйду, тем лучше.

— Увы. Но, видите ли, я сама хотела вас отыскать, и не только для того, чтобы расспросить о Марье Васильевне. Мне нужно с вами поговорить. — Лиза серьёзно посмотрела на меня.

— Случилось что-то ещё? — встревожился я.

— Нет-нет! Ничего страшного, не волнуйтесь. Просто есть кое-что, о чём я могу говорить только с вами. И желательно делать это не на бегу. Вы видели в восточной части парка искусственный грот?

— Видел, — припомнил я. — Красивый.

— О, да! Его построили по приказу моей прабабушки, дедушкиной матери. Бабушка была с ней не в ладах, терпеть не может всё, что с ней связано, поэтому за той частью парка ухаживают спустя рукава, там почти никто не гуляет. Когда стемнеет, я буду ждать вас в этом гроте. Чтобы уж