Человек государев 7 - Александр Горбов

— Вам точно ничего не угрожает? — Я заглянул Лизе в глаза.

— Нет, ну что вы! Что мне может угрожать во дворце, битком набитом охраной? Я хочу говорить с вами не оттого, что боюсь. Просто поделиться некоторыми наблюдениями.

«Ничего ей не угрожает, — заверил Захребетник. — Уж это я первым делом срисовал бы. И не будет угрожать, если ты прекратишь тут отсвечивать. Вали давай, а то по коридорам уже Агнесса рыскает».

Корш появился три часа спустя. Ещё через полчаса мы с ним и Одоевским спустились в подвал, где я показал лежащее на полу тело фрейлины, очерченное многолучевой звездой.

— Полагаю, вы узнаёте даму, которая якобы сбежала с любовником? — ядовито спросил у Одоевского Корш.

Одоевский, при виде тела помрачневший, от этого вопроса начал наливаться краской.

— В спальне дамы нашли записку, написанную её рукой, об этом говорилось совершенно ясно!

— А вам не доводилось слышать, что почерк можно подделать? — Яда в голосе Корша прибавилось. — Человек, оглушённый колдовством, способен не то что записку написать, а собственных детей из дома выгнать! Одно убийство во дворце уже произошло. Мы ясно дали понять, что совершено оно посредством колдовства! И что же? Два дня спустя пропадает женщина, и вы с чистой совестью, кивая на какую-то бредовую записку, утверждаете, что она сбежала? Да что с вами такое, Василий Фёдорович?

— Это был почерк Марьи Васильевны! — вскинулся Одоевский. — Вместе с ней пропали её личные вещи! С какой стати я должен быть не верить записке?

— С такой, что во дворце орудует колдун! — рявкнул Корш. — Прямо у вас под носом! А вы вместо того, чтобы оказывать содействие людям, умеющим иметь дело с колдунами, тянете одеяло на себя. И добро бы ещё, если бы у вас это получалось, — так ведь нет! Увидев записку, вы не потрудились даже взглянуть в сторону другой версии. Отмахнулись от слов фрейлины, хорошо знавшей ту, что якобы сбежала. Агнесса Леопольдовна русским языком сказала вам, что Марья Васильевна — не та женщина, которая очертя голову побежит куда-то с первым встречным. А у вас и тени подозрений не возникло — хотя в текущих обстоятельствах вы обязаны подозревать всё и всех! Заглядывать под каждый куст и следить за каждым шагом каждого царедворца.

— Смею напомнить, господин Корш, что вы здесь не у себя в управлении! — вскипел Одоевский. — Уж не думаете ли вы, что мне хуже вас известно, в чём заключаются мои обязанности?

— Я бы и рад думать иначе, господин Одоевский, но у меня слишком много оснований, чтобы предположить именно это, — отрезал Корш. — Более того: в текущих обстоятельствах я считаю своим долгом сообщить о вашем пренебрежении своими обязанностями государю. Эти убийства — часть колдовского ритуала! Точная его цель нам не известна. Но нужно быть человеком крайне недалёким, чтобы предположить, что колдун готовит в царском дворце ритуал, направленный на изменение погоды. Для этого можно было избрать гораздо более удобное место. Убивать крестьянок в богом забытой деревне несколько проще, чем выкрадывать фрейлин из набитого охраной дворца.

Вот теперь Одоевский аж затрясся.

— Вы полагаете, что цель ритуала — причинение вреда государю?

— Да это же очевидно! И я об этом битый час толкую, чёрт возьми! — громыхнул Корш. — Но вы меня как будто не хотите слышать. Что ж, надеюсь, услышите Его Величество.

— Иван Карлович, — взмолился Одоевский, — дорогой! Ну зачем же вы так? Мы с вами, несмотря на некоторые разногласия, всегда ладили, давайте и дальше работать вместе! Я обещаю оказывать полное содействие. Как раз хотел спросить уважаемого Михаила Дмитриевича, не желает ли он разместиться в гостевых покоях? Буквально за минуту до вашего прихода мне сообщили, что освободилось чудесное помещение.

* * *

— Больше Одоевский тебе мешать не будет, — хмуро сказал Корш, прощаясь со мной на пороге «чудесного помещения». — Напугался он изрядно. Надо же, как иногда с возрастом меняются люди.

— Меняются? — переспросил я.

— Мы с Василием давние знакомые, — так же хмуро пояснил Корш. — Годами ровесники, и службу начинали в одно время. Одоевский всегда был тщеславен и не скрывал, сколь много значит для него карьера. На подковёрной грызне он собаку съел, если есть возможность выпятить вперёд собственные заслуги — непременно это сделает. Но вот уж кем Одоевский никогда не был, так это дураком… Ладно, будем думать. Больше я отсюда не уеду. Колдун — дело нешуточное. А уж колдун, действующий так нагло, опасен вдвойне. Он должен быть очень силён, если до сих пор не попался. К Тайному приказу можно относиться как угодно, но магическая безопасность во дворце на высочайшем уровне, это непреложный факт. И коль уж до сих пор колдуна не распознали… — Корш покачал головой. — Я бы предположил, что это кто-то из близкого окружения государя. Человек, в чьей надёжности никто не сомневается.

— Сам Одоевский? — выпалил я.

Корш покачал головой.

— После стольких лет службы? Сомнительно. Да и способности у него не те, это я доподлинно знаю.

Я неопределённо повёл плечами.

О способностях Одоевского Корш, может, и знал, но он не знал об истории с нефритом, подброшенным в колодец Хозяйки. В отличие от меня! И мне не терпелось проверить, есть ли в списке особ, приезжавших с дарами на Урал, фамилия Одоевского.

— Завтра утром у государя — так называемый малый завтрак, — продолжил между тем Корш. — Соберутся члены царской семьи и самые близкие придворные. Отличный способ для нас с тобой увидеть всех разом.

— Нас тоже пригласят⁈ — изумился я.

Корш улыбнулся и тронул перстень на пальце.

— Будем надеяться. Отдыхай, Миша. Доброй ночи. И вот что…

Я, уже взявшись за ручку двери, обернулся.

— Это, безусловно, не моё дело, но хочу, чтобы ты знал. Мне известно, из чьих покоев ты звонил в управление.

Я почувствовал, как краска бросилась в лицо.

— Повторюсь, это не моё дело, — непривычно мягко сказал Корш. — И я тоже когда-то был молодым. Но хочу предупредить тебя не как начальник, а как старший товарищ. Как отец, если угодно: будь осторожнее. Думаю, ты понимаешь, о чём я.

— Понимаю, — только и сумел выдавить я.