Бывшие. Сын для чемпиона - Анастасия Градцева

Я стискиваю зубы.

Ни с кем другим я не ощущаю себя настолько уязвимым.

Полина буквально пробивает все мои защиты, лезет прямо ко мне в нутро. Меня то обжигает диким чувством вины от ее слов, то выворачивает от ненависти.

Она уже скрыла от меня сына, отняв целых семь лет его жизни. А теперь хочет лишить меня и матери? Настраивает против нее?

Ее слова про аборт звучали полным бредом. Моя мать, конечно, не лучший человек на свете, но такого она бы точно не сделала. Никогда.

— Закрыли эту тему, — грубо приказываю я.

— Да пошел ты, — бросает она и устало падает на табуретку, роняя голову на руки. — Мне все равно, что ты мне не веришь. Все равно.

Сейчас, когда я стою, а она сидит, Полина кажется совсем крохотной. Тонкой маленькой птичкой. Мне вдруг до странного хочется ее защитить.

От всего.

И даже ненависть не перекрывает это чувство.

Какого хрена все так сложно?!

— Тебе не пора, Ардовский? — вдруг зло спрашивает Полина, подняв голову. — Ты что-то засиделся в моем доме. А мне вообще-то еще работать надо.

— Ты можешь вообще больше не работать. Денег я дам. Это не проблема.

— Я не собираюсь бросать свой сценарий, даже если ты меня золотом осыплешь, — шипит она. — Мне надо сегодня написать как минимум одну сцену. А когда ты тут, это нереально. Ты всю атмосферу отравляешь.

— Привыкай, — резко говорю я. — Я же сказал, что мы будем вместе жить. И в выходные…

Я хочу сказать, что в выходные они переедут ко мне, но вдруг до меня доходит, что для Данила это все может быть не таким простым, как я думал.

Учитывая то, какой он впечатлительный.

— Для него это будет большой стресс? — хмуро спрашиваю я у Полины.

— Что именно?

— Переезд ко мне.

— А сам как думаешь?

— Я тебя спросил!

— Да. Будет стресс.

Я напряженно думаю.

Может быть, действительно повременить со сменой квартир?

Пусть Данил хотя бы свыкнется с мыслью, что я его отец. Перестанет рыдать по ночам, как минимум. А потом уже перевезем ко мне и его, и Полину.

— Я не против, чтобы вы пока остались тут, — медленно говорю я.

— Пока? — недоверчиво уточняет Полина. — И на какой срок? На пару дней?

— Может, и месяц. Если надо будет. Ты права, для него это все слишком.

— О. — Она слегка растеряна. — Ну да. Это было бы хорошо.

— С одним условием.

— С каким?

— Я не буду уходить к себе домой. Я тоже ночую здесь. С вами.

— В моей квартире всего две комнаты, — сухо говорит Полина. — В одной сплю я, в другой — Даня. Для еще одного человека здесь просто не хватит места, Ардовский. Нет, конечно, если тебя устроит коврик у двери, дело твое.

Хотя я и злюсь на нее, но не удерживаюсь от усмешки.

Та Полина, которую я помнил, была нежной и робкой девчонкой. Эта — совсем другая. Ей палец в рот не клади.

Но мне нравится ее язвительность.

Сам не знаю почему.

— Коврик меня не устроит, — спокойно говорю я. — Если нет других вариантов, всегда можно переехать в мою квартиру. Там комнат хватит на всех.

— О, твой любимый шантаж, — кривится Полина. — Ты же сам только что сказал, что Дане лучше будет пока пожить тут.

— Да. Лучше. Надо, чтобы он сначала привык ко мне. Но в этом нет никакого смысла, если я буду приходящим папой.

— Проводи вечера тут, а потом уезжай. Днем после школы можешь снова приехать. Что сложного? Ты ничего не потеряешь.

— Ничего, кроме его ночных кошмаров? — резко спрашиваю я. — Чтобы ты его ходила утешать, а я был левым мужиком, который просто приходит к нему днем и спрашивает про уроки?

— Жаль тебя огорчать, но ты и есть для него левый мужик, Вадим, — с жестокой усмешкой сообщает мне Полина.

— Да. Сейчас это так. Но я хочу стать ему отцом. Настоящим. — Я твердо встречаю ее взгляд. — Таким, которого не было у меня. И я предупреждаю: не стоит мне в этом мешать. Поэтому еще раз повторю: или я ночую здесь, или мы уже завтра переезжаем в мою квартиру.

— И где я должна тебя уложить?! — вскидывается Полина. — К себе на диван? Может, еще и ноги раздвинуть, чтобы тебе не скучно было? А?

Это тупо, но от ее слов у меня становится горячо в паху.

Несмотря на то, что это просто грубая насмешка.

Стоит только представить, что вот эта женщина будет подо мной, как разом отрубается все, кроме инстинктов. Внутренности заливает жаром.

Говорят, что мужики как животные. Походу, так и есть.

Машинально втягиваю ноздрями ее запах. Свежий, теплый, манящий.

Я ее хочу. Все еще.

Не могу простить ей то, что она сделала, но поцеловал бы ее прямо сейчас. Смял бы эти мягкие розовые губы, попробовал на вкус ее рот, подчинил бы, сделал опять своей…

Твою мать.

С усилием встряхиваю головой и отворачиваюсь.

Как же бесит.

— Если хочешь раздвинуть ноги, дело твое, — нарочито грубо говорю я. — Кто я такой, чтобы тебе это запрещать?!

— Мудак!

Перехватываю ее руку, летящую мне в лицо.

— Успокойся, — приказываю я. Хотя меня самого кроет от того, какая нежная кожа под моими пальцами, какие тонкие у нее косточки и как бешено колотится ее пульс. — Я в состоянии организовать себе спальное место. Но оно будет в твоей комнате. В коридоре я спать не собираюсь. Вопросы?

— Ненавижу тебя, — выдыхает Полина, яростно глядя мне в лицо. — Ненавижу.

— Взаимно. Но у нас есть сын, и тебе придется со мной смириться. Я буду и в твоей жизни тоже. Всегда. Если только ты не решишь мне отдать Данила.

— Ни за что. Никогда в жизни! Ты этого от меня добиваешься?!

Она дергает руку, пытаясь высвободиться, но я все еще сжимаю ее запястье.

— Нет, не этого. Это было бы глупо. Я знаю, что ты от