Лекарь Фамильяров. Том 18 - Александр Лиманский
[Вид: Эфирный хомяк — Класс: Пет — Ядро: Уровень 1 — Сила 3 / Ловкость 14 / Живучесть 9 / Энергия 19 — Состояние: остаточная перегрузка каналов]
Хомяку повезло, что он маленький и что хозяин вовремя испугался.
— Послушайте, — сказал я, стараясь говорить спокойно и понятно. — Это не витамины. Это подпитка. Она заставляет Ядро у зверя работать быстрее, чем оно может. Первые дни зверь бодрый, потому что Ядро гонит. А потом Ядро перегревается. Ваш Кузя отошёл, потому что вы перестали ему капать. Енот Бублик раздулся вдвое и застрял в двери, потому что ему капали неделю. Кошка с третьего этажа перестала есть. Им не потому плохо, что звери большие. Им плохо от этих капель.
Мужчина смотрел на меня, держа чашку двумя руками. Улыбка у него стала неуверенной и пропала совсем.
— Как же это, — сказал он. — Я же хотел, чтобы им хорошо было. Я ж от чистого сердца. Мне сказали, что для бодрости…
— Вижу, — кивнул я. — Поэтому я к вам и пришёл, а не в полицию. Сколько у вас этих флаконов?
Отставив чашку, мужчина встал и открыл навесной шкафчик над холодильником. Оттуда он достал картонную коробку из-под чая и поставил её на стол. В коробке стояли темные флаконы, с пипетками, с теми же самодельными наклейками. Я насчитал шесть.
— Было двадцать, — сказал мужчина виновато. — Я раздал. Сергею, Нине Павловне с третьего, на шестом этаже девочке с кроликом, ещё кому-то на втором, я уже не помню. Записывать надо было, а я не записывал.
— Вспомните, пожалуйста, всех, кого сможете, — сказал я. — Саня, запиши.
Саня достал телефон и, присев на табуретку у двери, начал записывать. Мужчина, морща лоб, перечислял этажи и квартиры: девочка с кроликом на шестом, мужчина с собакой на втором, номера квартиры он не знал. Потом он вспомнил женщину из соседнего дома, которая встретила его у почтовых ящиков.
— Эти шесть я заберу, — сказал я, закрывая коробку. — И очень вас прошу больше никому ничего не давать. Если кто-то из соседей спросит, говорите, что капли кончились. А если у кого-то зверь станет вялый или горячий, пусть звонят нам. Номер на флаере у Сергея есть.
— Конечно, — мужчина закивал. — Конечно, доктор. Больше ни капли. Господи, как же это я так…
— Последний вопрос, — сказал я. — Где вы их брали?
— У знакомого, — сразу ответил он. — У Виктора Сергеевича. Мы с ним на рынке познакомились, он там у входа стоял с коробкой, и всем, у кого зверь, давал попробовать. Мне дал один флакон, бесплатно. Я Кузе покапал, Кузя первые дни прямо ожил, и я к нему опять пошёл, спросил, нельзя ли ещё, для соседей. Он мне коробку и отдал. Говорит, раздавай, мне для людей не жалко.
— Телефон Виктора Сергеевича у вас есть?
Мужчина достал из кармана жилетки потрёпанную записную книжку, полистал и продиктовал номер. Я записал его на обороте флаера, ниже номера тридцать первой квартиры.
— Спасибо, — поднимаясь, сказал я. — Кузю не перекармливайте. Морковку можно, а капли нельзя.
Хомяк, услышав про морковку, бросил семечку и полез к дверце клетки.
«…морковка… дай… сейчас…»
Мы вышли на площадку. Саня закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и шумно выдохнул.
— Мих, он им раздавал, потому что хомяку не подошли. Потому что у людей звери большие. Как тебе логика?
— Логика железная, — сказал я. — Пошли вниз. Пешком.
Я спускался по лестнице первым, неся под мышкой коробку из-под чая, и на каждой ступеньке, флаконы в ней тихо позвякивали.
* * *К клинике мы подъехали без пяти восемь. У крыльца уже стоял белый фургон бригады, и двое рабочих в синих комбинезонах курили у задней двери, поглядывая на часы. Прораб разговаривал по телефону, расхаживая по газону, и, увидев нас, приподнял руку с телефоном так, чтобы я видел, что разговор у него важный.
Я оставил коробку с флаконами Сане, велев отнести её в процедурную и ничего из неё не открывать, и поднялся на второй этаж.
Ветшев был уже там. Он сидел на корточках у порога третьей комнаты, в своём сером свитере под халатом, и держал эмалированную миску с утренней порцией. Пёс стоял у батареи. Он не лаял и не скалился, но стоял так, что щиток за батареей был закрыт целиком его боком.
— Доброе утро, Илья, — сказал я.
— Он с шести так стоит, — сказал Ветшев. — Услышал машину внизу и встал. Знает, что за щитком придут.
— Помогите мне, — я открыл дверь соседней комнаты. — Тут обогреватель. Я вчера купил. Его надо включить и подождать, пока прогреется.
Ветшев посмотрел на обогреватель, потом на меня. Свитер у него на локтях был протёрт до дыр, а очки висели на резинке на груди.
— Перетянуть хотите, — произнёс он. — Тепло на тепло.
— Именно, — сказал я. — Батарею он сторожит потому, что она тёплая и она его. Если рядом будет теплее и там будет его миска, он сам решит, что сторожить.
Ветшев ничего не ответил. Поднявшись, он отнёс миску в соседнюю комнату и поставил на пол, в полуметре от обогревателя. Я воткнул вилку в розетку и повернул терморегулятор на середину. Обогреватель щёлкнул и тихо загудел.
Минут через десять по лестнице поднялся прораб.
— Доктор, у меня люди с восьми стоят, — глядя на часы, сказал он с порога. — Я с Давидом Марковичем вчера говорил. Он мне сказал, что собаку уберут. Я людей на собаку не поведу, я вашим вчера говорил.
— Собаку никто не уберёт, — сказал я. — Она сама уйдёт. Подождите десять минут.
— У меня люди не железные, доктор, — прораб посмотрел на меня с сомнением, но остался в коридоре.
Я тронул ладонью секции обогревателя. Они были уже тёплые, почти горячие. Ветшев, не говоря ни слова, принёс из третьей комнаты старую подстилку пса, свёрнутую в рулон, и расстелил её между обогревателем и миской.
Пёс следил за ним от батареи. Когда Ветшев вышел из третьей комнаты с подстилкой, пёс сделал шаг вслед и остановился. Он часто втягивал носом воздух.
«…моё… унёс моё… куда…»
Ветшев сел на корточки в соседней комнате, рядом с миской, и негромко позвал:
— Седой. Иди. Тут теплее.
Постояв, пёс медленно, не сводя глаз со щитка, отошёл от батареи на шаг и ещё на шаг. У двери он остановился, понюхал воздух из соседней комнаты и, опустив голову, пошёл к своей подстилке. Покрутившись на ней, он лёг