За печатью Небес - Оливер Ло

Тай Цзин умолк. Он хотел верить собственным словам, но перед глазами стояла чёрная печать под ключицей Мина. Его прадед скрывался в пещере; друг остался прикован к древней тюрьме. До следующего открытия оставалось полвека. Тай Цзин знал, что творилось за светящейся чертой Маяков, и представлял, сколько ещё придётся выдержать Мину. Такое пережить не под силу даже старейшинам сект.

Сбоку раздался глухой, ритмичный стук.

Бао Ту стоял на коленях и с размаху вколачивал огромные кулаки в каменный пол. Варвар колотил по нему с такой яростью, что каменная крошка летела в лица опешившим зевакам. Он пытался выжечь душевную боль — болью телесной. Острые грани срывали кожу с костяшек, а дикарь продолжал крушить плиту, превращая собственные руки в кровавое месиво.

Четверо старейшин Долины Тысячи Зверей бросились к нему и с трудом оттащили от образовавшейся выбоины. Грозный великан, не знавший страха перед самыми жуткими демоническими тварями, запрокинул голову. Впервые его соплеменники увидели на иссечённом шрамами лице блестящие дорожки настоящих слёз.

Бао Ту вырвал израненные руки из хватки старейшин и выпрямился во весь рост.

— Слушайте все! — рык варвара ударил по площади, заставив толпу отшатнуться. Бао Ту ударил себя окровавленным кулаком в грудь. — Мой первый сын будет носить имя Бао Мин! И если хоть одна шавка на всем континенте посмеет открыть пасть и усмехнуться над этим именем, я лично сломаю ей шею!

Крик Бао Ту прошел над головами, и на площади стало тихо. Ближайшие наёмники склонили головы. За ними поклонились купцы, а затем и седовласые мастера у помоста. Перед ними стояли люди, которых Лу Мин успел вытащить из Разлома ценой собственного спасения.

Шао Цзюн прошёл сквозь расступившуюся толпу к возвышению, где сидел Шао Янь. Перед отцом он опустился на оба колена и вытащил из-за пазухи испачканный кровью перстень Чи Гана. Кольцо стукнуло о край стола. Цзюн оставил его там и заговорил о Лу Мине.

— Этот человек дважды сохранил мне жизнь во мраке Разлома, — голос Цзюна донёсся до дальних рядов толпы. Наследник говорил перед отцом и чужими старейшинами, открыто признавая свой долг. — Если бы не он, Багряное Знамя осталось бы гнить в снегах. Многие мастера, как и Чи Ган, предали идеалы секты. И я намерен навести порядок!

Шао Янь промолчал, буравя взглядом перстень предателя.

На судейском балконе старейшина Ситу неотрывно смотрел на меркнущее небо. То, что происходило с Разломом, заставило опытного мастера напрячься. Трещина не затянулась гладким швом, как это бывало столетиями до этого. Свет гас вразнобой, пульсируя тёмными пятнами, словно саму ткань узилища тяжело ранили глубоко изнутри.

— Запишите в летописи, — Ситу повернулся к писарям, с трудом отрывая взгляд от небес. — Небесный Разлом закрыт на следующие пятьдесят лет.

К вечеру весть о гибели чемпиона турнира разлетелась по всем заставам Чияня. Имя начертателя из ниоткуда, перевернувшего столичные правила и оставшегося за чертой мира, быстро превратилось в легенду.

* * *

Далеко за пределами обжитых трактов, на самом севере необъятного Континента Парящих Облаков, возвышалась исполинская цитадель из тёмного, отполированного ледяными ветрами камня.

В просторном зале Дворца Пепельной Звезды, тьму разгоняли лишь девять массивных чаш, в которых слабо мерцало холодное пепельное пламя. Восемь фигур сидели на возвышениях, скрытые под серыми плащами с глубокими капюшонами. Они погрузились в созерцание.

Внезапно огонь в девятой чаше затрещал, метнулся в сторону и с лёгким шипением погас навсегда.

Восемь голов разом поднялись. Каменные своды содрогнулись от давления аур проснувшихся мастеров. Под потолком зала вспыхнула тусклая серая искра. Крохотный остаток духа, пронзивший пространство на огромной скорости, опустился в центр зала и замер над полом.

Голос Се Умина, искажённый предсмертной агонией, наполнил холодное помещение:

«Девятая пробудилась. Начертатель Пустоты жив. Его имя — Лу Мин».

Искра окончательно истлела.

Один из сидящих в тени плавно поднялся. В полумраке блеснули зубы, мастер довольно улыбался.

— Надо же… — произнёс он, поправляя серый шёлк рукава. — Если наш никчёмный и заносчивый младший брат всё-таки умудрился распахнуть узилище и вытащить последнюю Пасть перед тем как сдохнуть, его жизнь не была потрачена впустую.

Мастер шагнул в круг тусклого света от уцелевших чаш.

— Стоит нам найти эту тварь и забрать её силу, и Дворец Пепельной Звезды наконец растопчет жалкие секты этого континента. Отдайте приказ теневым гончим. Переверните земли до самого края мироздания. Найдите этого Лу Мина.

* * *

В ту же самую ночь, далеко на юго-востоке континента, гулял свирепый ветер.

Удар из разрушающегося Небесного Разлома докатился до пространственной стены, тысячелетиями скрывавшей горные ущелья и зелёные леса Долины Серого Пика от остального мира.

Воздух вздрогнул. Безупречная защита издала звук натянутой до предела и лопнувшей тетивы.

По нерушимому барьеру побежала извилистая сквозная трещина. Древняя печать надломилась, навсегда открывая некогда безопасное и отрезанное от Срединных Земель укрытие взглядам алчущих чужаков.

Резкий звук разорвал ночную тишину Яньлу. Он напоминал треск вскрывающегося по весне речного льда, только исходил не от воды, а сыпался прямо с небес.

Лу Юйлань вышла во двор босиком. Прохладная земля коснулась ступней. Травница подняла голову, устремив строгий взгляд на скрытые мраком горные хребты.

Высоко над пиками на один короткий вдох проступил колоссальный прозрачный купол. По его изогнутой поверхности от северных вершин к южным пронеслась ослепительная трещина. Ветвистый разлом разрезал преграду надвое, после чего сияние моргнуло и растворилось во тьме, оставив после себя лишь низкий гул.

Женщина продолжала стоять под открытым небом. Пальцы правой руки медленно легли на левое запястье. Там, глубоко под кожей, пряталась родовая печать. Метка спала. Треск древнего массива над Долиной не разбудил проклятие: барьер истончился, получил серьезную рану, но всё-таки выдержал удар. Но надолго ли?

Юйлань отняла руку от запястья и вернулась в дом. Страха она не испытывала. Если великая преграда когда-нибудь падет окончательно, это принесет огромные перемены, и ей оставалось лишь приготовить лечебные травы к грядущей буре.

* * *

В ту же ночь Шань Яо раскрыла древний трактат в беседке у озера Павильона Тихих Вод. На гладком каменном столе рядом с книгой лежал маленький синий журавлик. Вторую такую птицу она отдала Лу Мину еще тогда, после его битвы со старейшиной.

Складывая обоих журавликов, воительница вложила в них свою ци. Все эти месяцы,