За печатью Небес - Оливер Ло
Над Павильоном хрустнуло небо. В тот же миг синий журавлик почернел, и нить оборвалась. Девушка замерла над раскрытым трактатом. Еще мгновение назад она чувствовала Мина, а теперь перед ней лежала бумажная птица цвета пепла.
Шань Яо медленно протянула руку и взяла журавлика. Бумага холодила пальцы. Девушка послала духовный зов туда, где только что ощущала связь. Она искала хотя бы слабый отклик, хотя бы искру того пламени, которое однажды выжгло стужу из ее собственного тела. Ответом стала глухая пустота.
Сначала пришло оцепенение. Разум просто отказался принимать случившееся, цепляясь за уверенность в изворотливости начертателя. Затем оцепенение сменилось оглушительной пустотой. Шань Яо только недавно научилась принимать чужое тепло, только позволила себе поверить в чье-то обещание вернуться. И теперь это тепло безжалостно вырвали, оставив в груди зияющую дыру. Она ясно осознала — Лу Мин погиб.
Воительница осталась сидеть у озера. Часы складывались в ночную стражу, луна скатилась за крыши дворцов, а серебристая фигура даже не шелохнулась.
К рассвету вода вокруг беседки застыла. Лед с треском разошелся от ее ног на добрую сотню шагов. Широкие листья духовных лотосов покрылись колючей ледяной коркой.
Шань Шэнь вышла на берег и замерла. Матриарх увидела дочь, с ног до головы покрытую плотным инеем. Волосы Шань Яо сливались со снегом на плечах туники. Мин когда-то помог ей укротить силу Нефритового Зеркала и расширил её меридианы. Теперь, в горестном оцепенении, Шань Яо достигла полного созвучия с артефактом. Его холод свободно проходил по всем тридцати двум руслам и отзывался на её волю так же легко, как собственная ци. Теперь она сама стала морозом.
Матриарх ощутила чудовищную плотность этой ауры и впервые в жизни испытала странное чувство: ее разрывало между радостью за обретенное дочерью величие и страхом перед рожденным чудовищем.
Шань Яо поднялась на ноги. Лед с легким хрустом осыпался с ее рукавов.
— Лу Мин погиб, матушка, — голос девушки резал слух хлеще зимнего ветра. Голубые глаза неподвижно смотрели на мать. — Я найду тех, кто за этим стоит. И если ради этого мне придется расколоть небо над Долиной, я разобью его на куски.
* * *
Спустя день Шань Яо в одиночестве перешагнула Главные Врата Обители Серого Пика. После штурма Железной Лозы и заключенных договоров бойцы Павильона считались здесь своими, поэтому стражники пропустили девушку без лишних вопросов.
Она нашла Горна и Дэ Шена на открытой тренировочной площадке.
За время разлуки оба заметно окрепли. Горн еще больше раздался в плечах, и мокрая от пота рубаха туго обтягивала мышцы. Земляная ци покрывала его предплечья плотным коричневым слоем; под этой коркой кулаки рыжего верзилы походили на каменные молоты. Чуть поодаль тренировался Дэ Шен. Узколицый мечник скользил по площадке, ступая так мягко, что Шань Яо едва слышала шаги. Он ловил деревянным клинком падающие листья, рассекал каждый надвое и продолжал движение. Ни одного лишнего взмаха. Каждый удар деревянного меча нес в себе отточенную Намеренность. Оба стали достойными бойцами Обители.
Шань Яо остановилась у края площадки. Горн заметил гостью, шумно выдохнул и вытер потное лицо краем обмотки.
— О, госпожа Шань! — широко улыбнулся здоровяк. — Стало что-то известно о Лу Мине? Давно от него ни слуху ни духу! Наверняка опять перевернул какой-нибудь столичный турнир верх дном.
Дэ Шен опустил деревянный меч. Приглядевшись к бледному лицу девушки, он подошел ближе.
Шань Яо разжала ладонь и показала почерневшего журавлика. От сжатых пальцев на бумаге остались глубокие складки.
— Лу Мина больше нет.
Девушка произнесла это, глядя Горну в лицо. Горн моргнул и басовито хохотнул.
— Шутить изволите? Наш Мин? Да он скорее саму Смерть обдерет до нитки и заставит начертания зубрить! Этот хитрый змей всегда выкручивается! Он же даже старейшину…
Горн ждал улыбки. Пусть бы даже Шань Яо нахмурилась и одернула его за грубость. Но девушка стояла перед ним с тем же застывшим лицом и держала на раскрытой ладони мертвого журавлика. Смешок оборвался. Горн сипло втянул воздух, еще раз посмотрел на черную бумагу, и до него наконец дошло, что она говорит всерьез.
Глаза здоровяка налились кровью. Он развернулся и ударил кулаком в стойку с тяжелым тренировочным оружием. Дерево треснуло, по двору разлетелись щепки, железо с лязгом посыпалось на землю. Горн шагнул к каменной скамье и вторым ударом расколол ее пополам. Обломки разлетелись по двору. Он тяжело опустился прямо на каменное крошево, уперся локтями в колени и спрятал лицо в огромных ладонях. Широкие плечи затряслись.
Дэ Шен молча смотрел на темную бумагу в руке Шань Яо. Пальцы все крепче сжимали рукоять деревянного меча. Наконец он отвернулся и подошел к вкопанным столбам из железного дерева. Поднял тренировочный клинок и нанес первый хлесткий удар. За ним второй.
Узколицый парень рубил твердое железное дерево до самой глубокой ночи. Он наносил удар за ударом, вкладывая в движения всю свою удушающую боль. Рукоять меча покрывалась кровью, ладони мечника давно стерлись, но он не останавливался, продолжая с остервенением вбивать старый кусок дерева в неподатливую цель.
* * *
Звезды сползали по фиолетовой глади небес, напоминая тяжелые капли дождя на прозрачной слюде, а затем медленно текли обратно вверх.
Мин лежал на спине, уставившись в это вывернутое наизнанку мироздание. Холод пробирался сквозь остатки одежды. На его груди, скрестив худые босые ноги, устроилась Ши Эр. Девочка сосредоточенно дожевывала плотный кусок бумаги, выуженный прямо из-за подкладки его туники. Последний талисман звонко хрустнул на ее зубах и без следа провалился в желудок. Девятая Пасть Пожирателя Звезд сыто облизнулась.
Начертатель с трудом приподнял голову. Он лежал на обломке рухнувшей перевернутой башни. До самого горизонта тянулась серая пустыня. Из пепельных барханов торчали искореженные скалы, а высоко над ними висели перевернутые горы, обращенные вершинами к земле. Мин прислушался. Вокруг стояла такая тишина, что он слышал гул в собственных ушах.
Он попытался опереться на правую руку, но та подогнулась и соскользнула по камню. Мин уставился на почерневшую кисть и попробовал согнуть пальцы. Они лежали без движения. Откат Единой Черты выжег плоть до самого плеча и разорвал тонкие русла меридианов. Море Ци