П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

— Не придирайся к мелочам. — Влад вытер глаза. — Это первая версия. Прототипы всегда кривые. Первый самолет вообще пролетел метров тридцать и рухнул. Когда-то они были фантастикой. А теперь хочешь в Таиланд — пожалуйста, желаешь в Свазилэнд — извольте.

Что-то похожее, помнится, я уже слышал от Лены. Правильно говорят: муж и жена — от того и наберешься. Или там не так?

— Главное, — добавил Влад уже спокойнее, — отличать то, что пока не получается, от того, чего не бывает вовсе. Люди вечно путают. А магия нам тут не нужна.

Он обронил это между делом, не глядя на меня, и тут же полез в карман за телефоном. Еще одна его странная фразочка в мою коллекцию. И как прикажете такое понимать?

Лену мы встретили в холле, у того самого шкафа с газировкой. Вернее, сперва я увидел два мешка, а уже потом сестру за ними. Мешки были большие, черные, из плотного полиэтилена, перетянутые сверху скотчем, и Лена держала их на весу, отклонившись назад всем корпусом.

— Вас где носит? — возмутилась она. — Я тут уже десять минут стою. Берите, у меня руки отваливаются.

— Что это? — Влад взялся за первый мешок, поднял и крякнул.

— Мое. Из кабинета. У нас же с понедельника ремонт, я говорила. Все личное велели вывезти, а после ремонта вернуть обратно. Там халаты, обувь, кружки, книжки. И еще всякого по мелочи.

— Обратно? — переспросил Влад. — То есть мы это сейчас везем домой, чтобы через неделю везти сюда?

— Да.

— Отличный план.

План и правда был отличный. Институт, способный вживить человеку в голову нейросеть, не сумел на неделю сдвинуть две кружки в соседний кабинет. Впрочем, Нарцес работал ровно так же.

Второй мешок достался мне. Весил он килограммов двенадцать, и ручки, скрученные из того же полиэтилена, тут же врезались в ладонь.

Знакомое ощущение. Очень знакомое.

— Главное, чтобы не как в тот раз. — заметил я.

— В какой тот? — переспросила сестра.

— Когда мы с тобой продукты по всей улице разбросали.

Лена остановилась. Мы как раз выходили на крыльцо, Влад уже спускался по ступеням, а она замерла в дверях и посмотрела на меня так, будто я заговорил на латыни.

— Какие еще продукты?

— Летом. Ты тащила из магазина два пакета. Помнишь? Картошка, лук, яйца. Я у тебя их забрал, и они порвались. Картошка тогда по всему тротуару каталась, а яйца разбились. Вместе собирали.

Секунду сестра молчала. Потом ахнула, прижала ладонь ко рту и рассмеялась. Громко, на все крыльцо, так что охранник за турникетом поднял голову.

— Ром! Ты вспомнил! Вспомнил! Господи, я про эту картошку сто лет не вспоминала! Влад, ты слышишь?

— Что за картошка? — Влад обернулся со ступенек.

— Не важно. Наша. — Лена смеялась и трясла головой. — Ром, ну ты даешь. Это же уже лет двенадцать прошло. Больше! Ты тогда еще худее был. Ой, неважно. Вспомнил! Еще одно. Я так рада!

Я переложил мешок в другую руку, задев при этом тротуарную плитку.

— Ну ты хоть в этот раз пакетами по асфальту не шаркай. — выдала Лена, все еще посмеиваясь. — Опять порвутся же. Ты их тогда всю дорогу волок, как санки. Я тебе еще говорила: подними! А ты…

— Нет, не так. — возразил я. — Они порвались, потому что ты попыталась их у меня забрать. Ты перехватила ручки, и они лопнули. Прямо у тебя в руках.

Лена перестала смеяться.

Улыбка сползала с ее лица постепенно, как наклейка с новой сковородки, когда ее тянут за уголок. Опустились плечи, расслабились мышцы лица, и, наконец, между бровей у нее появилась та самая морщинка из Нарцеса.

— Нет. — заявила она. — Совершенно точно нет! Я отлично помню. Ты их волок, они порвались, я орала. Все. Я ничего у тебя не забирала. С чего бы мне их забирать, если ты сам вызвался?

— Я помню иначе.

— Ну… — Лена перевела взгляд с меня на мужа. — Может, Психо что-то не так восстановил? Склеил там… Не знаю, с чем-то другим?

— Исключено! — Влад ответил сразу, не задумываясь, и поставил мешок на землю. — Реконсолидация либо проходит, либо нет. Третьего не дано. Фрагмент может восстановиться только в том виде, в каком был записан. Иначе остается заблокированным. Собрать ложное воспоминание из кусков сеть не умеет. Я это тебе могу по пунктам расписать. Если хочешь, у меня в отчете…

— Не хочу. — отрезала Лена.

Уверенность — вероятность 80%. Растерянность — вероятность 67%. Подавляется.

Два показателя сразу, и оба высокие. По-моему, Психо и сам не до конца определился.

Лена смотрела на меня еще секунды три. Морщинка между бровей никуда не делась. Потом она моргнула, тряхнула головой, как после душа, и улыбнулась опять.

Почти как раньше.

Почти.

— Да неважно это все. — она махнула рукой. — Картошка какая-то, яйца. Главное, что у Ромы прогресс. Правда же? Еще одно воспоминание. Влад, не ставь мои вещи на землю. И пошли уже. Холодно.

И первой направилась к машине.

[ Задание «Что случилось с Еленой?» — прогресс 24%. Зафиксировано расхождение показаний участника событий с восстановленным фрагментом памяти.]

— Двадцать четыре из ста. Негусто.

[ Было двадцать один.]

Мы с Владом подхватили мешки и двинулись следом. Влад на ходу уже рассказывал что-то про отчет, про пункты и про то, как именно происходит реконсолидация, а я слушал его и смотрел сестре в спину.

Она шла быстро. Быстрее, чем обычно. Правую руку сестра держала у груди, и, когда повернулась открыть дверь, я увидел, что ее пальцы сжимают кулон. Серебряный медальон на цепочке. Тот самый. Она хваталась за него перед побегом из Нарцеса и перед моей операцией.

Кое-что в этой истории не сходилось. И я, кажется, догадывался, что именно.

Но говорить об этом вслух я не стал.

Ни Лене, ни Владу.

Ни даже Психо.

Закинув пакеты в машину, мы почему-то не торопились залезать в нее сами. Вернее, я уже почти было сел, но заметил, что Вороновы по-прежнему стоят снаружи, и тоже решил подождать. Непонятно только, чего.

Стояла зябкая погода. Солнце