П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Лена подняла воротник. Влад громко чихнул.

— Так. — Влад посмотрел на часы и хлопнул в ладоши. — Домой пока рановато. Давайте-ка мы куда-нибудь сходим. Например, в Таврический. До него отсюда минут десять пешком. Листья, лебеди, все такое. Романтика. Ром, ты в Таврическом был?

— Нет. — признался я.

— Вот и повод.

— Идея хорошая. — Лена сунула руки в карманы куртки. — Но давайте лучше на кораблике покатаемся. По рекам и каналам. Сейчас еще ходят, а через неделю уже закроют до мая.

— Лен, ты с ума сошла? Там же холодина! На воде. Ты, вон, сама кутаешься.

— Ничего я не кутаюсь!

Влад фыркнул.

— Кто вообще в октябре к воде подходит? Ты еще купнуться предложи!

— Не перегибай.

— Лучше уж лебеди.

— Их еще в сентябре увезли. Я новость видела в «Подслушано Питер».

Они переглянулись. А потом, не сговариваясь, повернулись ко мне.

— Ром. — сказали они почти одновременно, и Влад добавил. — Выбирай ты. Красивый осенний сад или холодные промозглые реки?

Вопрос решался просто. В Таврическом саду росли деревья, а на деревья я в Лемболово насмотрелся на год вперед. С водой же у меня ситуация обстояла несколько иначе. Как оказалось, я с ней даже дружил. В некотором смысле.

— Кораблик. — ответил я.

— Я и не сомневалась. — кивнула Лена и, не дожидаясь нас, направилась к арке.

— Вот она, мужская солидарность. — вздохнул Влад и поплелся следом.

Солидарности в моем выборе не имелось ни грамма. Я голосовал против Влада, а не за него. Но объяснять ему это я не стал. Влад, по-моему, и сам прекрасно все понял, просто ему захотелось оставить за собой последнее слово.

До причала на Фонтанке мы добрались быстрее, чем за четверть часа. Кораблик там действительно нашелся. Невысокий, белый, с открытой кормой и двумя рядами скамеек под навесом — он мерно покачивался на волнах в ожидании отчаянных психов, желающих насладиться видами культурной столицы с риском промокнуть и заболеть.

Желающих, кроме нас, образовалось всего двое. Немолодая семейная пара в одинаковых серых куртках сидела на последней скамейке, прижавшись друг к другу, и не обращала на нас никакого внимания. Они существовали исключительно друг для друга.

Матрос в оранжевом жилете выдал каждому по теплому клетчатому пледу, а девушка, выглянувшая из недр посудины, предложила горячие напитки. Влад взял кофе, а Лена — облепиховый чай. Я последовал примеру сестры. Облепиха кислила, но вкус мне понравился.

Пара на последней скамейке тоже получила два пледа и накрылась обоими один поверх другого. Они укутались по самые подбородки и, по-моему, держались под ними за руки. Смотрели они исключительно друг на друга, словно встретились после долгой разлуки. А может, так оно и было.

Влад от скуки (честно зарегистрированной Психо), пока запускали мотор, сложил из билета бумажный кораблик и катнул его по столику между скамейками. Кораблик доехал до края и застрял в щели.

— Детский сад. — прокомментировала Лена.

— Прикладная гидродинамика. — поправил ее муж.

Фонтанка с воды выглядела значительно шире, чем казалось с набережной. Отшлифованный ветрами гранит тянулся вдоль берега, словно конвой, не позволяющий реке сбежать из своей тюрьмы. Темный, мокрый и с зелеными полосами там, где его прочность проверяли ленивые волны. Вода была почти черной, и в ней, перевернутые вверх ногами, проплывали желтые фасады, окна, водосточные трубы и серое питерское небо.

Первый мост прополз над нами так низко, что Лена невольно пригнулась. Второй оказался еще ниже первого. Под ним пахло сыростью и железом, а звук мотора на несколько секунд стал гулким, как в трубе.

С воды город выглядел не так, как с тротуара. Обычно он стоял на месте. Или проносился мимо за окном автомобиля. А сейчас Питер медленно поворачивался, демонстрируя нам свои здания с непривычного ракурса. Сперва один угол, потом фасад, затем другой угол. Город словно хвастался. Ну или показывал дворцы петровских времен перед покупкой. Хотя на зарплату учителя такие хоромы явно не приобрести.

Поднятый движением встречный ветер холодил, но плед прекрасно справлялся со своей функцией. Он, правда, никак не защищал от холода, шедшего снизу, однако я его почти не замечал.

Вода.

Ветер.

Волны.

Простор…

Сперва посетившее меня ощущение было похоже на легкое покалывание, как от затекшей руки. Затем оно поднялось выше, к горлу, и там осело чем-то соленым, с привкусом железа. Меня распирало, словно воздушный шарик, наполненный горячим гелием.

Это чувство я теперь узнал бы даже в полной темноте и с закрытыми глазами.

Восторг!

[ Восторг. Распознано носителем. Начисления не предусмотрено.]

Я на него и не рассчитывал. Повторное распознавание. Регламент.

Чайка села на гранитный выступ впереди, посмотрела на нас и не улетела. Мы поднырнули под третьим мостом. Справа открылась широкая вода, и кораблик, качнувшись, вышел на Неву.

Руки под пледом сами собой согнулись в локтях. Пальцы сжались. Я поймал себя на том, что ищу внутри то самое место, откуда обычно приходит ветер, и уже почти его нашел.

Он бы явился. Он всегда приходил, стоило мне только позвать. Дунул бы в правый борт, положил судно на левый, и Лена бы завизжала, а Влад выронил кофе.

Я разжал пальцы.

Людей в костюмах на набережной хватало с избытком. И в белых, и в черных, и даже в малиновых, хоть мода на них уже и прошла. И проверять в самом центре города, среди бела дня, насколько велик мой счет в ДРС, мне не хотелось. Да и зачем бы?

Лена сидела напротив. Плед сполз у нее с одного плеча, а чай в стаканчике она держала двумя руками, больше греясь, чем утоляя жажду. Смотрела она не на воду и не на фасады. Она смотрела на меня.

У меня что-то не так с лицом? Плохо побрился?

— Ну что, рассказывай. — Влад отхлебнул кофе и устроился поудобнее. — Как прошло родительское собрание? Лена говорит, ты вчера что-то начал, а она уснула.

— Я не уснула! — возразила сестра. — Я… я медленно моргала.

— Ага. И храпела.

— Это ты храпел!

Я рассказал. Без подробностей, им не предназначенных, но и