За печатью Небес - Оливер Ло
Мин перевел дыхание и поднял голову к разорванному фиолетовому небосводу.
За этот час угасание далеких светил прекратилось. Крохотные точки в пустоте больше не исчезали одна за другой. Начертатель крепко запомнил эту прямую связь: пока желудок девочки был полон, окружающий мир мог спать спокойно. Выходит, теперь на его плечи легла обязанность досыта кормить это ходячее бедствие, иначе местное небо обрушится им на головы.
Для возвращения руки в строй требовалась новая порция аспектной туши, но запасы сырья в пространственном кольце иссякли. Мин аккуратно переложил спящую девочку на гладкий обломок колонны, укрыл полой своей запасной куртки и поднялся на ноги.
В серой пепельной мгле копошились Лепни. Твари рыскали поблизости, повинуясь примитивным инстинктам. Юноша выследил одного одинокого монстра размером с крупную собаку, подкрался сзади и резким ударом белой кости «Драконьего Хребта» развалил текучую тушу надвое.
В луже вонючей серой слизи обнаружился мутный, похожий на кусок сухой глины шарик.
Ядро оказалось совсем крошечным. Ци земли и въевшегося в породу древнего праха в нем дремала самая примитивная. Этого мусора с трудом хватило бы на пару-тройку капель чернил, так что ядер требовалось больше.
Начертатель выбрал узкий проход между двумя накренившимися стенами. Он извлек из кармана небольшой духовный камень, завалявшийся еще со времен, когда он был в долине. Камень источал слабое, но отчетливое тепло чужого мира. Мин бросил приманку прямо в центр прохода и отошел в тень.
Лепни почуяли тепло духовной энергии и потянулись к камню со всех сторон. Серые твари подползали к приманке, клацая пастями.
Работать приходилось только левой рукой. Мин хладнокровно встречал подползающих тварей размашистыми ударами костяного посоха. Драконья кость дробила бесформенные тела, превращая слепую стаю в месиво. Вскоре у ног начертателя образовалась кучка из десятка добытых глиняных ядер, на этом он закончил охоту, теперь следовало сырье переработать.
Варка заняла пять томительных часов.
Древняя Чернильница вибрировала на коленях, тщательно пережевывая мутную породу, отбрасывая шлак и извлекая саму суть земли Разлома. Ближе к местному «утру» флакон выдал густую, тягучую тушь глубокого коричневого цвета. От нее остро разило сыростью забытых пещер.
Мин выпрямился, сбросил одежду с правого плеча и взял в левую руку тонкую кисть.
Пустые, израненные меридианы руки сейчас походили на истончившийся пергамент. Любая попытка принять мощную исцеляющую пилюлю мгновенно разорвала бы их давлением. Лекарственной энергии требовалось крепкое, направляющее русло.
Юноша обмакнул ворс в густую тушь. Орудовать кистью левой рукой было неудобно, штрихи ложились медленнее обычного. Мин тщательно выводил длинные коричневые линии прямо поверх собственной кожи, в точности повторяя ход внутренних каналов от предплечья до плеча.
В конце он наложил поверх рисунка «Знак Сцепления». Древняя грамматика мягко соединила высохшие нити туши с живыми, здоровыми меридианами грудной клетки.
Чернила зашипели и начали впитываться под кожу. Мин следил чутьем, как густая тушь проникает в опустевшие русла. Сила земли оседала на стенках меридианов, укрепляя их изнутри. Когда она покрыла все поврежденные участки, юноша забросил в рот пилюлю восстановления.
Лекарственная ци жаром прокатилась от плеча до самых пальцев. Мин невольно напрягся, но каналы выдержали. Земляная тушь удерживала их стенки, пока поток затягивал мелкие разрывы и напитывал иссохшую плоть.
К утру он осторожно согнул правую руку. Затем сжал пальцы в крепкий кулак и прислушался к ощущениям. Боли не было. Кожа от кисти до плеча чуть потемнела, под ней проступили коричневые прожилки, тонкие, как волоски. Мин провел по ним большим пальцем левой руки, проверяя, вернулась ли чувствительность.
Гу Лань внутри Чернильницы удовлетворенно крякнул, оценив проделанную работу.
И внезапно пальцы правой руки начертателя свело болезненной судорогой. Кисть непроизвольно выкрутило под странным углом.
«Ах-ха-ха! — злорадный хохот Гу Ланя набатом ударил по вискам юноши. — Работает! О древние боги, это действительно работает!»
Мин скрипнул зубами, силой возвращая контроль над собственной рукой.
— Дед. Какого демона ты творишь?
«Ты выварил тушь из местных тварей! В их телах сохранилась изначальная энергия этого клочка земли, который когда-то был моим домом! — ликовал старик. — Древний аспект создал феноменальную проводимость. И теперь я могу дотянуться до твоих меридианов напрямую из своей банки!»
Пальцы Мина снова дернулись против воли.
«Отныне, бездарный ученичок, каждый кривой штрих или проваленный угол символа будет стоить тебе звонкого щелчка по пальцам! Наконец-то у меня появилась возможность учить тебя манерам, как в былые времена!» — в голосе старца звенело столько щенячьего восторга, что угроза прозвучала совершенно комично.
Юноша шумно выдохнул, разминая руку, и цокнул языком.
— Это ненадолго, старик. Лишь до тех пор, пока родная ткань каналов полностью не вытеснит эту земляную присадку. А если будешь злоупотреблять своими фокусами, клянусь, в следующий раз я скормлю тебе тушь из протухшей требухи этих Лепней. Будешь вонять на весь Разлом.
Угроза не возымела должного эффекта. Древний, тысячелетний владыка так искренне радовался возможности щелкнуть ученика по пальцам, что сейчас напоминал ребенка, дорвавшегося до новой игрушки.
Мин покачал головой, закрепил собранный «Драконий Хребет» за спиной и подошел к просыпающейся Ши Эр. Девочка сладко потянулась, протирая заспанные серые глаза.
Течение времени на Дне Разлома теряло всякий смысл, размываясь в бесконечной серой мгле. Лу Мин отмерял прошедшие недели исключительно по количеству опустевших склянок и рассыпавшихся в пыль духовных камней.
Каждый новый день он начинал одинаково. Усаживался на холодную породу и накрывал себя пологом Каменной Маски Лицедея. Лишь после того как фальшивая личина полностью глушила пульсацию его ауры, Мин позволял себе достать из пространственного кольца добычу, принесенную из чрева Царя Под Илом.
Древние камни эпохи Тан несли в себе невероятную, кристальную чистоту. Энергия внутри них гудела тугим, спрессованным потоком, готовым вырваться наружу при малейшем контакте с меридианами.
Мин клал прозрачный многогранник на колено и зажимал в левой ладони Пустотный Янтарь. Защитное поле артефакта мягко обволакивало фигуру, отсекая гнет внешнего пространства, и только тогда юноша приоткрывал затворы Моря Ци. Энергия древних камней вливалась в тело тяжелой обжигающей рекой.
Восстановление походило на штопку тончайшего шелка раскаленными иглами. Ши Эр очистила русла правой руки, а земляная тушь удерживала их стенки, пока они заживали. Остальным поврежденным каналам тоже требовалось лечение. Мин по крупице направлял свежую ци в истонченные стенки, постепенно залечивая надрывы. Отправишь слишком плотный поток — канал разорвется, сведя на нет все старания. Направишь слишком мало — силы камня