За печатью Небес - Оливер Ло
Мин поднялся следом с посохом наготове. Тысячи мелких бороздок покрывали створки, сплетаясь в непрерывную древнюю вязь. Линии казались застывшими, однако духовное чутье уловило слабую тягу из глубины.
Ши Эр повернула к нему лицо. Девочка явно предвкушала еду, хотя в ее взгляде мелькала и настороженность.
— Там написанное, — прошептала она, и голос девочки едва слышно скользнул по порогу. — Много. И оно на нас смотрит.
Начертатель опустил наконечник посоха на ступень. В ту же секунду под сводами что-то сухо треснуло. Створки сами подались внутрь со скрежетом, оставив щель в две ладони. Из темного проема потянуло холодом.
В глубине зала, на высоте трех человеческих ростов, внезапно зажглись два неподвижных белых глаза. Затем под невидимым потолком зашелестели сотни свисающих бумажных полос. Они медленно раскачивались в темноте.
С треском створки распахнулись шире, открывая вход в круглый зал. Ни лестниц, ни переходов на верхние ярусы здесь не было. Круглые стены уходили прямо к куполу, и до самого верха их закрывали тысячи узких бумажных полос. Желтоватый пергамент висел сплошными рядами и колыхался на слабом сквозняке. По каждой полосе тянулись четкие древние знаки, выведенные киноварью эпохи Тан. Бумага шуршала, как сухой осенний камыш у замерзшей воды.
Посреди зала возвышался ступенчатый постамент из цельного белого камня. На верхней площадке темнело пустое углубление. Продолговатое ложе поражало точностью отделки: округлые бока сходились к узкому горлышку, низ очертаниями повторял плоское донце.
За пазухой Лу Мина дернулась Чернильница. Артефакт забился так сильно, что на плотной походной куртке с треском разошлись швы. Ткань лопнула на груди, наружу выглянул край темного стекла. Чернильница все рвалась к пустому каменному ложу. Казалось, после тысячелетней разлуки она наконец узнала свое место и теперь пыталась любой ценой туда вернуться.
«Мин, держи ее! — вскрикнул в голове Гу Лань, и в голосе старика смешались ужас с остервенелым восторгом. — Это же Главное Гнездо! Изначальный алтарь!..»
Договорить старец не успел. Из густой тени за постаментом медленно вышел зверь.
Он ступал без единого звука и размерами превосходил крупного боевого коня. В очертаниях хищника угадывалась лисица, только вместо плоти и шерсти по всему телу текла густая черная тушь с маслянистым отливом. Капли падали на каменный пол, растекались темными лужами и тут же втягивались обратно в лапы. Позади колыхались четыре хвоста, их концы распадались на рваные чернильные клочья.
Пожелтевшие талисманы эпохи Тан покрывали холку и бока зверя, охватывали широкую шею. Сложные печати крепко прижимали бумагу к текучей смоле. Вместо глаз на заостренной морде горели две белые точки, лишенные век и зрачков.
Зверь опустил морду. Белые огни уставились на начертателя. Один из хвостов метнулся к правому боку твари. Острым чернильным кончиком он сорвал продолговатую бумажную полосу и со свистом швырнул вперед.
В полете талисман вспыхнул багровым. Бумага сгорела за долю удара сердца, а древний символ остался в воздухе. Из черного дыма вырвался огромный иероглиф «Топи». Знак раздался вширь на десять шагов, и на Мина рухнул водопад удушающей грязи. Она могла забить ему рот и нос, а затем растворить тело до самых костей.
Мин тут же рванул в сторону. Уходя из-под падающей смолы, он взмахнул «Драконьим Хребтом». Посох в правой руке описал короткую дугу и раскинул перед ним защитный купол из ци. Чернила все же хлестнули вскользь, но ядро голема в драконьей кости поглотило часть этой массы. Белое древко загудело, втягивая ее в себя.
Остальная смола с шипением ударила в пол и проела камень на два пальца вглубь.
На ходу Мин выбросил вперед свободную левую руку. Он сложил два пальца в жест меча, и на кончиках вспыхнуло золотое сияние.
«Знак Разрыва»!
Золотой серп Начертания Пустоты прочертил воздух со звоном лопнувшей струны и врезался зверю в грудь. Разрез вышел глубоким: от плеча до самого бедра разошлась текучая тушь, и левая сторона туловища распалась на две половины.
Мин уже занес посох для удара в открывшийся разрез, но попал в пустоту. Белая драконья кость с плеском прошла сквозь черную смолу. Юноша с тем же успехом мог ударить шестом по воде в чане. Обе половины зверя остались на месте, а позади посоха уже сомкнулись чернила. За долю вдоха разрез затянулся. Даже рубца на шкуре не осталось.
— Еда! — раздался сзади звонкий, голодный крик.
Ши Эр сорвалась со ступеней у входа и припустила вперед, сверкая босыми пятками. Девочка разинула рот, еще чуть-чуть, и вцепилась бы зубами прямо в чернильный бок, из которого так и сочилась сила.
Лис резко дернул головой. Его белые глаза впервые моргнули, уставившись на несущуюся к нему девчонку. Лис глухо и испуганно зарычал. Он явно узнал природу Девятой Пасти и все же приготовился дать отпор древнему голоду.
Один из четырех хвостов вытянулся длинным гибким хлыстом и хлестнул наотмашь. Удар пришелся Ши Эр точно в грудь. Чудовищная сила подбросила девочку в воздух прежде, чем та успела зашипеть. Маленькое тело пролетело кувырком два десятка шагов через весь зал и с глухим стуком врезалось в стену.
— Сиди на месте, малявка! — рявкнул Мин, снова сокращая дистанцию со стражем.
Посох в руках начертателя крутился белым колесом. Мин наносил быстрые тычки, пытаясь нащупать в чужом теле хоть что-нибудь твердое. Торец вонзался в ребра и рассекал лапы. Юноша сшибал посохом летящие капли смолы, а зверь оставался целым. В теле лиса не было костей, которые можно раздробить. От каждого удара в стороны летели брызги, но тушь тут же собиралась обратно.
Чернильная лапа широко взмахнула, и Мин отскочил назад. Пропустив ее перед собой, он снова сложил пальцы.
«Знак Пронзания»!
Узкая золотая игла пробила шею. Голова лиса запрокинулась, на миг оторвавшись от туловища, а между краями разрыва уже потянулись черные струи.
На этот раз Мин успел заметить, с чего начинается заживление. На широком бумажном талисмане, который охватывал шею зверя, как ошейник, ярко вспыхнул иероглиф. Алая линия обвела знак, и от него по чернильному телу прошел толчок силы. Лишь после этого чернила заполнили разрыв, и шея вновь стала упругой.
Глаза начертателя сузились.
«Этот ошейник… Он удерживает форму зверя, — вдруг понял Мин.»
Он проверил догадку обманным выпадом. Посох метнулся к передней лапе, но юноша резко довернул древко, направив конец прямо к шейному талисману.
Страж отозвался пугающе быстро. Лис вскинул заднюю часть тела. Он прикрыл только ошейник, один из длинных хвостов обвился вокруг шеи толстым жгутом, укрыв полоску бумаги тремя слоями плотных