Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

– Они в безопасности. Большего я сказать не могу.

– Мой сын – солдат, а не преступник. И Роман спас нас всех. Они герои, они… Почему вы держите нас отдельно и не даете мне их увидеть?

– Это не в моей компетенции, Кира Васильевна. Потерпите, скоро все закончится. На сегодня все, можете возвращаться в комнату.

Я выхожу и с тяжелым сердцем возвращаюсь к себе…

Два раза в неделю ко мне приходит психолог – приятная женщина лет сорока пяти, Анна Викторовна, с мягким голосом и участливым взглядом.

– Как вы себя чувствуете сегодня, Кира?

– Я чувствую себя как птица в клетке, Анна Викторовна, – сажусь я в кресло напротив. – Я врач, хирург. Лучшая терапия для меня – работа на благо людей. Я нужна в части, там много раненых. Отпустите меня, я могу быть полезна. Наверняка Вадим Игоревич нуждается в моей помощи.

– Ваша реабилитация сейчас важнее. Вы пережили тяжелейшую психологическую травму, и вам нужно время, чтобы прийти в себя.

– Я приду в себя гораздо быстрее, если буду знать, что с моим сыном все в порядке. Вы работаете с ним? Он здесь? Как он?

Она опускает глаза, поправляя очки.

– Я не могу разглашать информацию о других… пациентах, это неэтично. Давайте поговорим о ваших снах? Вам все еще снятся кошмары?

Достали все… Они говорят правильные, вежливые и ничего не стоящие слова…

Они ничего мне не скажут – бесполезно расспрашивать.

– Нет, – вру я. – Я сплю как младенец. Можно мне чаю? И… Я бы хотела побыть одна, мы можем отложить сеанс?

– Да, конечно. Попрошу, чтобы вам принесли ужин.

Стою у окна, глядя, как солнце садится за верхушки сосен. Охранник приносит ужин – гречневую кашу с тушенкой и компот. Запах еды, который еще вчера казался аппетитным, сегодня вызывает резкий приступ тошноты – я едва успеваю добежать до ванной.

Меня выворачивает. Умываюсь холодной водой и бессильно опускаюсь на холодный, кафельный пол… Голова кружится, во рту разливается привкус чего-то металлического…

– Господи, не может быть… – шепчу, хмурясь и возвращаясь в комнату, к висящему на стене календарю… Тринадцать дней я здесь, почти семь дней мы были в плену… А до этого…

Я врач и всегда следила за циклом. Сбился от стресса? Возможно, но откуда взялась тошнота? Перед глазами всплывают воспоминания о наших с Ромой ночах…

Холодный пот стекает по спине. Опираюсь на подоконник и смотрю на свое отражение в темном стекле окна.

Неужели беременна? Господи… Выходит, я обманула Рому, сказав, что ему не о чем волноваться? Обо мне так точно волноваться не стоит, у Третьякова куда больше своих проблем… Его, возможно, допрашивают как предателя, давят, манипулируют… Вынуждают признаться в том, что он не делал, угрожают… Господи, как мне ему помочь?

Я больше не одна… И это осознание пугает меня больше, чем все пережитые испытания… Как мне ему сказать об этом? И… надо ли?

Глава 42.

*Кира*

На двадцать первый день дверь моей камеры, любовно называемой комнатой, открывается без стука. На пороге вырастает фигура следователя Петрова.

– Собирайтесь, доктор Волошина. Вы возвращаетесь в часть.

Воздух вмиг становится опьяняюще сладким… Ноги подкашиваются от облегчения. Не в силах справится с накатившими чувствами, оседаю на кровать…

– Все хорошо, Кира… Выдыхайте, все закончилось.

– Поверить не могу. Это не шутка?

– Да нет же, – усмехается Петров. – Идемте, покончим с формальностями.

Пока мы шагаем по бесконечному коридору, решаюсь спросить то, что неволит душу все эти дни.

– Миша… Мой сын… Что с ним?

Петров останавливается у выхода, поднимая на меня внимательный взгляд.

– С вашим сыном все в полном порядке. Он герой, Кира, герой… Михаил Волошин представлен к государственной награде. После госпиталя его комиссуют.

– Госпиталь? А он разве…

– Он сильно истощен. После медицинской реабилитации Михаил поедет домой, к родным…Война для него закончилась.

Я прикрываю рот ладонью, чтобы не закричать от счастья. Господи, Мишка! Живой, здоровый, да еще и с наградой…

– А… полковник Третьяков? – мой голос предательски дрожит.

– С полковника Третьякова сняты обвинения. Он тоже в скором времени будет награжден. Через час за вами приедет машина и отвезет в распределительный центр для военнослужащих.

– А как я попаду в часть?

– За вами пришлют водителя.

Собираю свой нехитрый скарб, подписываю документы и, обняв на прощание Петрова, прыгаю на подножку подъехавшего УАЗика.

Пункт ожидания – безликая, кирпичная коробка с небольшими окнами и расставленными по периметру холла пластиковыми стульями.

– Присаживайтесь и ждите, за вами выехали, – произносит невысокий, крепкий солдатик.

– Спасибо вам.

– Если пить захотите, идите в подсобку – Люба даст вам бутылку воды.

– Угу.

Ничего не хочу – ни есть, ни пить… Тошнота такая, что впору на стенку лезть… Поверить не могу, что сейчас приедет машина, и я вернусь к работе.

Увижу его…

В комнате, кроме меня, сидит женщина. Идеальная, благоухающая, будто сошедшая со страниц модного журнала и… чужеродная в казенной обстановке. Она ловит мой взгляд, одаривая лучезарной улыбкой.

– Ждете кого-то? Я Лиза.

– Кира, – киваю я, едва сдерживая накативший приступ тошноты. – Да, жду машину. За мной должны приехать.

– Вы служите? Ума не приложу, что заставляет женщин ехать в этот… ад?

– А вы для чего приехали?

– К мужу, – с придыханием произносит она.

С улицы доносится рев мотора. Вскакиваю с места, завидев притормозивший возле входа «Тигр»… Господи, кажется, сейчас я взорвусь от счастья! Или взлечу, как воздушный шарик… Душу переполняет восторг, когда из машины выходит Роман.

Он живой, здоровый, свободный… На крыльце его встречает генерал, он крепко жмет руку Романа и хлопает его по плечу. Что-то говорит ему, восхищенно глядя в глаза… Может, хвалит за смелость? Рома улыбается, в его движениях одни лишь уверенность и сила. Он не сломлен. Боже, он не сломлен!

Внутри меня взрывается фейерверк чувств… Я так скучала, Боже… И я так сильно его люблю, моего командира…

– Ро… – сиплю, распахивая дверь и вылетая на крыльцо. Однако надушенная дамочка легонько отталкивает меня, вываливаясь следом.

– Ромочка!

Мир для меня сужается до одной точки. Лиза летит к нему, бросается на шею,