Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

– Ты – отозвала. А я не собираюсь, – чеканю, впиваясь в нее взглядом. – Я подписал все бумаги, они у адвоката. Так что мне совершенно плевать, что и откуда ты забрала. Развод состоится, и точка.

На ее глаза набегают крокодильи слезы.

– Но почему? Из-за нее? Из-за этой… серой мыши? Думаешь, я не заметила, как ты на нее смотрел? Как павлин раздулся, когда она вышла! А она, она… курица общипанная, ноль без палочки!

Я горько усмехаюсь.

– Нет, Лиза. Из-за тебя. Знаешь, я много думал, пока сидел в темном бараке… И о твоей измене я тоже думал. Я понял одну простую вещь: я ведь простил тебя тогда не потому, что любил – мне было удобно иметь «семью» для галочки. А тебе было удобно иметь мужа-полковника со статусом и зарплатой. Мы были просто выгодным контрактом.

Я достаю из кармана телефон, нахожу номер адвоката из конторы «Право и порядок».

– А вот и номер твоего адвоката…

– Я не дам тебе развод! – шипит она. – Ты не все знаешь! Есть еще кое-что...

– Дашь, – говорю я, поднося телефон к уху. – Алло, здравствуйте, это Роман Третьяков. Да, я слышал, что заявление отозвали, но… Я хочу развестись. Оформите документально мой перевод на счет Елизаветы Третьяковой… – я называю сумму, от которой у Лизы распахиваются глаза. – Да, прямо сейчас. Это отступные. Жду документы на почту. Да, вы правильно поняли, можете считать, что теперь я вас нанял!

Завершаю разговор и смотрю на ее ошарашенное лицо.

– Купи себе на них что-нибудь. Машину, шубу, что ты там любишь? И исчезни из моей жизни навсегда.

Разворачиваюсь и иду к машине не оглядываясь.

Я не хочу видеть ее лицо. И слышать больше ничего не хочу… Лживых обещаний, признаний… Внутри меня будто выжженная, потрескавшаяся земля… И я так хочу напитать ее… теплом, лаской, поцелуями... Но станет ли Кира говорить со мной после увиденного?

Глава 44.

*Роман*

Мир за лобовым стеклом «Тигра» – размытое, серое пятно с вкраплениями ярких красок… На выжженной земле цветут полевые цветы, а из обугленного ствола старого тополя, бегут ввысь молодые побеги… Поднимаю голову к небу, любуясь взбитыми сливками облаков, и слушаю непрерывную болтовню водилы.

«Тигру» угораздило сломаться на полпути…

– Мы тут давеча с солдатиками зайцев видели, товарищ полковник, – протягивает водитель, стирая со лба пот. – Война кругом, а они… бегают… А вон там лаванды полно, представляете? Не хотите собрать?

– Бережной, что с машиной? Мне до вечера нужно быть в части.

– Чиню, чиню…

Может, собрать лаванды? Ага, чтобы Кира отхлестала меня букетом по роже… Прокручиваю в памяти нашу встречу снова и снова, и каждый раз меня обдает волной стыда и бессильной ярости.

Если бы она знала, что я… жить начал благодаря ей… Дышать, замечать всю эту красоту, дышать… Без нее я просто задохнусь…

– Готово, товарищ полковник, – устало вздыхает Бережной, возвращаясь за руль.

Приезжаем к вечеру. Машина пролетает через КПП, резко затормозив возле дымящегося здания хозчасти.

– Что за черт?

– У нас, похоже, были гости… – протягивает Бережной.

– К медчасти гони, – прошу, завидев Вадима Игоревича.

Спрыгиваю с подножки, моля бога, чтобы с ней ничего не стряслось… Я этого просто не переживу…

– Что случилось? Погибшие есть?

– «Птичка» прилетела, Роман Андреевич. Есть «трехсотые», – он кивает в сторону операционной. – Кира там. Уже третий час не выходит.

– А вы почему… не с ней?

– Руку судорогой свело, пальцы не гнутся, – вздыхает он.

– Может прислать кого-то в помощь?

– Я на пять минут вышел… Постою и вернусь в строй, – стыдливо произносит он.

– Сколько пострадавших?

– Пятеро. Двоих в город завтра хотим перевести. Остальные у нас оклемаются.

Сажусь на кушетку в коридоре и молча жду. Стараюсь быть незаметным, но меня все равно замечают – солдатики, санитары, рабочие… Все поочередно подходят, пожимая руки и радуясь моему возвращению.

Проходит еще полчаса.

Дверь операционной открывается, и из нее выплывает Кира. Бледная, с темными кругами под глазами. Халат в бурых пятнах. Она снимает маску, и я вижу, как ее руки дрожат от усталости.

Заметив меня, она замирает. В ее глазах нет ничего – ни злости, ни обиды, одна лишь пустота…

Кажется, это страшнее всего.

– Кира, как ты? – бормочу чуть слышно.

Господи, могу ли я что-то от нее требовать? Особенно, сейчас?

– Я очень устала, товарищ полковник, – безжизненно произносит она.

– Нам нужно поговорить.

– Это может подождать, я правильно понимаю? – вздыхает она.

– Не может. Жду тебя на нашем месте возле озера… Полчаса тебе хватит прийти в себя? Кира, прошу…

Она смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, будто решает, стоит ли тратить на меня остатки сил. Наконец, едва заметно кивает:

– Хорошо, но… через час.

Смываю с себя уличную пыль, переодеваюсь и бреду к озеру. Вода, как темное зеркало, отражает хмурое небо. Шуршит ковыль, в воздухе витают запахи гари и свежей зелени… Разжигаю костер и всматриваюсь в темноту…

Она подходит бесшумно – встает возле костра, обнимая себя за плечи, и робко поднимает на меня взгляд…

– Я пришла, полковник, – шепчет чуть слышно.

Я не выдерживаю. Подхожу ближе и сгребаю ее в охапку. Утыкаюсь носом в ее волосы, вдыхаю ее запах – трав, лекарств и ее самой – единственный запах, имеющий для меня значение.

– Я люблю тебя, – шепчу я. – Очень тебя люблю, слышишь? Только тебя. То, что ты видела утром – грязный, омерзительный фарс. Она мне не нужна. Никто мне не нужен, кроме тебя… Кира, родная…

Целую ее в лоб, касаюсь подушечками пальцев горящих щек… Пытаюсь поцеловать, но Кира отстраняется. Мягко, но настойчиво упирается ладонями мне в грудь.

– Не надо, Рома.

– Кира, я все решу! Я уже все решил!

– Оставь меня в покое, – отрезает она. – Пожалуйста. Оставь, пока не решишь вопрос со своим браком.

– Я дал ей денег, чтобы она отвалила, но она…

– Мне все равно, – перебивает она. – Это твоя жизнь, твоя женщина и твоя проблема. Я не хочу рвать себе душу, ожидая, пока ты разберешься. Я