Лучше меня не найдешь - Елена Левашова

– Рома, живой! Господи, я так боялась! Прости меня, я была такой идиоткой! Прости!

Она целует его в губы, плачет, смеется, что-то щебечет ему на ухо. А он… он стоит, как изваяние. Его руки ложатся ей на плечи, но не для того, чтобы обнять, а удержать дистанцию.

– Лиза, не сейчас.

– Нет, сейчас! Рома, послушай! Я отозвала заявление на развод! Слышишь? Я все забрала! Все будет как раньше! Мы еще будем вместе, слышишь?

Ее голос звенит от торжества. Безусловно, я отгоняю плохие мысли, но… Скорее всего, Лиза узнала, что Рома не предатель, а герой, и его ждет не трибунал, а почести. И она примчалась за своим трофеем. Но… даже если бы Роман погиб в плену, Лиза получила хороший куш, как жена… Разводиться для нее – невыгодно в обоих случаях…

По лицу Романа пробегает тень, брови сходятся на переносице. Он смотрит на жену так, будто видит впервые.

– Я должен вернуться в часть, – говорит он глухо, отстраняя ее.

– Нет! Я не уеду! Рома, останься со мной на ночь, умоляю! Я проделала такой путь ради тебя! Я все бросила! Рома…

– Лиза, я же сказал, что должен…

– Вот бумага! Тебе разрешили побыть со мной до завтра. Поедем же скорее, я сняла нам уютное гнездышко.

И тут он замечает меня. В его глазах – растерянность, боль и отчаянная попытка что-то объяснить. Он шагает в мою сторону, я отскакиваю, делая вид, что мы незнакомы. А чего ты, Кира, хотела? Знала ведь, что он женат? Знала… И ничего тебя не смущало, так ведь? Наслаждайся теперь…

– Кира, здравствуй, – произносит он, касаясь моего плеча.

– Здравствуйте, товарищ командир, – прокашливаюсь я.

– Как ты? С тобой все хорошо?

Он смотрит на меня, а Лиза мельтешит рядом, испепеляя меня взглядом собственницы. Я чувствую себя коварной любовницей, разрушившей чужую семью… Черт, как же это гадко…

– Все в порядке, – говорю я, глядя сквозь него. – Жду машину. Хочу поскорее оказаться в части.

– Я скоро вернусь в часть. Нам… нам надо поговорить.

Нам? Каким «нам»? Тем, кто был в бане или задрипанной гостишке? Их больше нет. И, наверное, никогда не было…

– Не думаю, что нам есть о чем говорить, полковник Третьяков.

Роман вздрагивает. Хочет что-то сказать, но в дверях появляется молодой лейтенант.

– Доктор Волошина? Прошу, машина ждет.

Я киваю и, не оборачиваясь, иду к выходу. Спиной чувствую его тяжелый, как свинец, взгляд.

Прислоняюсь к окну, позволяя слезам медленно катиться по щекам… Внутри меня не пустота, а стеклянная крошка от разбитого вдребезги сердца. Он ничего мне не обещал, но я все равно надеялась… Наверное, все бабы такие – придумают любовь и охотно в нее верят…

У ворот госпиталя меня встречает Вадим Игоревич. Его лицо светится неподдельной радостью.

– Кирочка! Вернулась! Родная ты моя! У нас завал.

– Как обычно?

– Да. Ждем только тебя.

Он сгребает меня в крепкие, надежные объятия. Утыкаюсь лицом в его пропахший лекарствами халат, и меня прорывает. Беззвучные, отчаянные рыдания сотрясают все тело.

Я не одна, Господи… Что бы ни случилось, я нужна сыну, коллегам и раненым…

– Ну все, милая, все... Поплачь…

Глава 43.

*Роман*

В Кире больше стали, чем в броне моего «Тигра». Провожаю ее взглядом, чувствуя, как щемит под ребрами…

«Не думаю, что нам есть о чем говорить, полковник Третьяков».

Кира выстроила глухую стену за те несколько минут, что Лиза висела у меня на шее. И я понимаю, что собственноручно дал ей кирпичи и цемент…

– Рома, кто это такая? – выпаливает Лиза, не скрывая раздражения. – Какая-то серая мышь… Что она себе позволяет? Разве так можно говорить с командиром части? Наверное, она не в курсе, что ты у меня герой! Ромочка, Ромашка мой… Я так по тебе скучала…

Я медленно поворачиваюсь к ней, едва справляясь с накатившей волной омерзения… Приехала, черт бы ее побрал… Почему так не вовремя?

Когда-то я сам купил для нее эти духи… Теперь же запах кажется мне удушающим… И все раздражает, все без исключения – макияж этот, локоны…

Она отозвала заявление на развод.

Я даже знаю, как все было… Когда меня схватили и потащили на допрос как предателя, она первая побежала спасать свою репутацию и будущие активы. Не удивлюсь, если Лиза дала показания против меня, оговорила… Выставила меня в дурном свете, распалив подозрения проверяющих… А может, все было еще циничнее? Она ждала, когда меня объявят погибшим. Ведь быть вдовой – почет и солидная выплата от государства. Куда выгоднее, чем быть разведенной женой. Не нужно делить имущество, тратиться на адвокатов, переезжать…

А теперь, когда выяснилось, что я не предатель, а герой, представленный к награде, самое время снова примазаться к славе, сохранив статус жены блестящего полковника.

Мне противно до судорог.

– Ромочка, ну что ты застыл? Поехали отсюда, – она тянет меня за рукав, ее пальцы с идеальным маникюром впиваются в мою форму. – Снимем лучший номер в гостинице, отпразднуем твое возвращение! Я там присмотрела одну гостишку, «Версаль» называется… Обхохочешься просто… Вокруг разруха, смрад и гарь, а у них «Версаль»…

– Ты, вероятно, забыла, куда приехала? Здесь не курорт. И я никуда не еду. Как Артем? – бормочу, стряхивая ее когти с рукава.

Лиза моргает, на секунду теряясь.

– Артем? – в ее голосе сквозит раздражение. – Нормально с ним все. В Москве, учится. Звонит, только когда деньги нужны. Ты бы хоть раз сам ему набрал! Он же отца родного не помнит! Вечно ты на своих учениях! Полтинник скоро, а все не наиграешься в войнушку! Ну, слава богу, теперь-то все закончится… Уйдешь в отставку и… заживем…

Она пытается уколоть, вызвать чувство вины. Черт возьми, она права… Я не был отцом в обычном понимании этого слова… Я всегда был солдатом – мужчиной, пропадавшим на службе месяцами и возвращающимся в чужой, холодный дом. Мне стыдно перед восемнадцатилетним парнем, кого я почти не знаю. Но мой стыд точно не станет клеем, способным склеить обломки нашей семьи.

– Это моя вина, – говорю я ровно. – Но это ничего не меняет. Между нами все кончено, Лиза. Ты отправила мне документы на развод, я их подписал.

Ее лицо искажается.

– Что значит «кончено»?!