Коммунальный развод. С новым счастьем! - Алёна Амурская
Но я тут же одернула себя. Не время для глупых девичьих фантазий. У него была своя жизнь, карьера, суды... А я для него - просто закадычная подружка сестры, попавшая в беду, которую он по старой памяти решил вытащить из сугроба. Да и память к нему вернулась только что, он наверняка сам еще пытается переварить этот сюрреализм.
- Значит, - он заговорил тихим, удивительно ровным голосом, - ты вчера решила, что твоя жизнь стоит меньше, чем выходка этого ничтожества?
В его вопросе ощущалась какая-то мужская, тяжелая серьезность.
Я почувствовала себя маленькой и глупой, но его присутствие рядом - надежное, пахнущее свежестью и спокойствием, - странным образом успокаивало и расслабляло. Однако под его тяжелым, изучающим взглядом у меня начали пылать не только щеки, но и уши. Тишина в комнате стала вдруг безумно смущать. Олег не отводил глаз, и в его лице было что-то такое окончательное, словно за эти несколько минут, пока я оправдывалась, он уже взял и вынес приговор всему моему прошлому.
- Я... я пойду, наверное, - пробормотала я, пытаясь высвободить руку. - Нужно хоть чайник поставить. И Светке позвонить, она, наверное, с ума сходит и гадает, куда ты пропал.
Но Олег не шелохнулся.
- Подожди с чайником, Наташа, - его голос изменился. Тот мягкий тон, которым он вспоминал про выпускной, исчез. Теперь со мной разговаривал профессионал. Холодный, расчетливый и очень опасный. - Свете я напишу сам, как только доберусь до телефона в машине, тут неподалеку. Она поймет. Сейчас важнее другое. Ты понимаешь, что ты вчера сделала?
Я вжала голову в плечи, ожидая нотации за переход дороги на красный свет.
- Понимаю. Глупо вышло. Я чуть тебя не убила…
- Да плевать на машину и на ссадины! - он чуть крепче сжал мои пальцы. - Я про твоё вчерашнее выступление в гостиной. Ты вчера, находясь в состоянии тяжелейшего стресса, выдала идеальную схему. Легализовала мое присутствие, ударив бывшего его же оружием. Ты использовала их же логику про общую собственность, чтобы загнать их в угол. Знаешь, как это называется в моей практике? Блестящий досудебный маневр.
Я смотрела на него, приоткрыв рот. Я ожидала чего угодно - жалости, порицания, неловких расспросов про школу, но не этого... восхищения моей юридической хваткой, которой у меня отродясь не было.
- Но я же... я же наврала, - прошептала я. - Просто вспомнила список твоих советов.
- И применила это в самый нужный момент, - Олег чуть сузил глаза, и в них блеснул азарт. - Значит так, Наталья Павловна. Слушай меня внимательно. Память ко мне вернулась, и я теперь не просто Олег из сугроба. Я адвокат Олег Соколов. И раз уж ты вчера официально объявила меня своим защитником перед этим... Лаврентием... то я вступаю в игру.
Он медленно поднялся с кровати, и я невольно залюбовалась тем, как он двигается.
Никакой вчерашней шаткости. Каждое движение выверено, полно достоинства и какой-то скрытой угрозы для окружающего мира. Олег подошел к окну, заложив руки в карманы джинсов, и на секунду замер, глядя на заснеженный двор.
- Я не поеду сегодня к Свете, - произнес он, не оборачиваясь.
- Как? - я даже присела на край матраса. - Но почему? Ты же ранен, тебе нужен отдых, нормальные условия...
- Мои условия сейчас - здесь, - он резко повернулся ко мне. - Послушай, Наташа. Твой муж - классический манипулятор. Он думает, что он хозяин положения, потому что ты всегда была удобной. Но вчера ты сломала сценарий. Если я сейчас уйду, он решит, что победил. Что твой юрист слился, испугавшись его хамоватого напора. И он добьет тебя. Выставит тебя из этой квартиры за неделю, прикрываясь бумажками, в которых ты не разбираешься.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был прав. Лаврентий ведь уже начал это делать - спокойно, цинично, на глазах у сына.
- Поэтому мы сделаем так, - Олег подошел ближе и навис надо мной, обдавая жаром своего тела. - Я остаюсь. Официально - как твой адвокат, которому ты предоставила временное жилье для подготовки документов, раз уж он «пострадал» у твоего подъезда. Неофициально - как человек, который не даст тебя в обиду. Мы устроим им такой юридический аудит прямо здесь, на этой территории, что любовница побежит к своей маме в однушку через три дня, теряя тапки.
Я смотрела на него снизу вверх, и внутри меня боролись два чувства. Невероятное, пьянящее облегчение - я больше не одна! - и дикая неловкость.
«Он узнал меня... помнит меня по школе... - стучало в висках. - Он защищает меня не потому, что я клиентка, а потому что...»
Но я тут же оборвала эту мысль.
Нет, Наталья, не будь дурой. Он защищает тебя, потому что он Соколов. Потому что он привык побеждать. Потому что Светка его попросила. А то, что он на меня так смотрит... Может быть, просто жалеет.
- Олег, это… это слишком, - выдавила я. - Твой отпуск, твои планы...
- Мои планы - это восстановить справедливость, - он вдруг улыбнулся, и в этой улыбке снова мелькнул тот школьный парень из прошлого, только ставший в сто раз увереннее. - Считай это моим подарком на Новый год. Ну и... мне правда очень понравилась твоя идея про консультации в спальне. Это был лучший ход сезона.
Олег подмигнул мне, и я снова почувствовала, как краска заливает лицо. Он всё помнил. Всё, что я вчера городила в полубреду, пытаясь уколоть Лаврентия. Каждое мое слово про «спать вчетвером» и «на моей половине кровати». Господи, какой стыд!
В коридоре послышался резкий звон разбитой посуды и капризный голосок Альбины:
- Лавруш! Ну посмотри, что творится! Я не могу даже завтрак приготовить в этом бардаке! Твоя жена...
Олег мгновенно подобрался. Его лицо в секунду превратилось в непроницаемую маску дорогого адвоката, которую я видела вчера. Взгляд стал стальным, подбородок задрался.
- Ну что, Наталья Павловна? - он протянул мне руку, помогая подняться. - Вы готовы продолжить наш спектакль, который на глазах превращается в документальную драму?
Я вложила свою ладонь в его - большую, горячую и такую надежную. Вчера я была в аффекте, в тумане, в шаге от пропасти. Но сегодня чувствовала, как во мне просыпается вернувшаяся решимость.
- Готова, - ответила я, выпрямляя спину.
-