Лекарь Фамильяров. Том 18 - Александр Лиманский
Я пошёл в приёмную.
За стойкой сидела Любовь Степановна, перед ней лежала тетрадь в клеёнчатой обложке. Компьютер она включила, но смотрела в тетрадь. Ксюши не было, и её место заняла Нюша. Она лежала на полу перед стойкой и, когда открывалась входная дверь, поднималась, шла к вошедшему и ложилась ему на ноги. Вошедший замирал. Любовь Степановна тем временем успевала его записать.
— Шо вы стоите, женщина, проходите, — говорила она. — Та не бойтесь, она чистая. Она у нас встречает. Садитесь на третий стул, вы за мужчиной с ящерицей. Мужчина, вы за кошкой. Кошка, ты сиди.
Женщина с переноской осторожно вытащила ноги из-под Нюши и пошла к третьему стулу. Нюша вернулась к стойке и легла, глядя на дверь.
— Любовь Степановна, — я облокотился на стойку. — Это вы её научили?
— Та кто ж её учил, она сама, — Любовь Степановна поправила очки. — Ксюши нет, она и затосковала. Полчаса под дверью пролежала, а потом пошла встречать. Я так думаю, она Ксюшу ждёт. Каждый раз встаёт, а то не Ксюша. Но вы гляньте, людям нравится. Очередь тихая, никто не скандалит. Кто ж будет скандалить, если ему свинья на ноги легла?
Нюша подняла голову и посмотрела на меня. При посторонних она молчала, но смотрела так, что всё было понятно и без слов. Я присел к ней и почесал за ухом.
— Скоро придёт, — сказал я ей тихо. — Ей выспаться надо. Она устала.
Нюша вздохнула и положила голову обратно на лапы.
Бублика привели в половине десятого. Хозяин, тот самый парень с Заводской, держал енота на руках, без переноски, и енот с видимым удовольствием обнюхивал ему воротник. Денисов принял их сам. Через приоткрытую дверь я видел, как он кладёт Бублику ладонь на грудь, слушает и что-то записывает. Потом он вышел и протянул мне карту.
— Ритм ровный, — сказал он. — Частит чуть-чуть, но это он перед ветеринаром нервничает. Перегрева нет. Я его попросил ещё раз прийти через неделю. Деньги взял. По прайсу.
Последнюю фразу он произнёс с такой гордостью, что Смолина, проходившая мимо с котом, на ходу похлопала его по плечу.
— Правильно взял, — я вернул ему карту. — Через неделю возьмёшь ещё раз и тоже по прайсу, а то я тебя знаю, ко второму приёму ты ему скидку придумаешь.
В одиннадцать пришла хозяйка Кеши, полная женщина с клетчатой сумкой, в которой стояла клетка. В клетке сидел жако с красным хвостом. Кешу я взял себе, чтобы хоть кого-то принять.
Попугай был здоров и весел, его Ядро первого уровня билось ровно. Пока я его слушал, он наклонил голову, посмотрел на меня жёлтым глазом и отчётливо, бабушкиным голосом сказал «Кеша хороший». Кашлять он не стал.
— Бабушка лечится, — с гордостью сообщила хозяйка. — теперь у нее ингалятор. И Кеша больше не кашляет, отвык. Всё, как вы говорили.
— Тогда до следующего года, — я вернул ей клетку. — Если бабушка закашляет снова, Кеша закашляет первым. Он у вас вместо градусника.
Хозяйка унесла Кешу, и я снова остался без работы. Смолина с Денисовым принимали уже четвёртого пациента, а Любовь Степановна командовала очередью. Посидев немного в ординаторской с остывшим чаем, я поднялся на второй этаж.
Наверху меня встретил запах свежей краски. Временные Санины перегородки в большой комнате бригада сняла и поставила вместо них сетчатые, в металлических рамах, добавив ещё пару отсеков. За сеткой в дальних отсеках лежали наши старики. Посредине на перевёрнутом ведре сидел прораб и разговаривал по телефону.
— Я с Давидом Марковичем вчера разговаривал, — говорил он в трубку, глядя на меня. — Мне Давид Маркович ясно сказал: собаку убрали. А мне сегодня мои говорят, что внизу у двери опять собака лежит. Другая. Больше прежней. Я людей мимо собаки не поведу, у меня люди без прививок.
Я подождал, пока он закончит. Прораб договорил, убрал телефон в нагрудный карман и встал.
— Михаил Алексеевич. Собака у вас внизу.
— Она в наморднике, — сказал я. — И она лежит у стационара, а ваши люди ходят через подъезд. Вы её не увидите.
— Мои люди в прошлый раз тоже никого не видели, — прораб посмотрел на меня с упрёком, — а потом у щитка встал седой пёс.
Спорить с ним я не стал. Седой тогда действительно встал у щитка, и прораб с тех пор отсчитывал всё от этого дня. Я попросил его показать перегородки, и он с видимым облегчением переключился на работу.
Перегородки стояли ровно, и сетка на них была натянута туго. Я подёргал одну, и рама даже не шелохнулась. Прораб шёл за мной и рассказывал про крепёж и про вентиляцию, которую начали вчера.
Смолина поднялась к нам между пациентами, с планшетом под мышкой и в перчатках, которые она не успела снять. Она прошлась вдоль перегородок и у крайней подняла голову.
— Стоп, — сказала она. — Здесь в списке было до потолка.
— Было, — прораб почесал затылок. — В списке было. Но мы по чертежу поставили. По чертежу два метра.
— Чертёж рисовали для собак, — Смолина постучала пальцем по планшету. — А в четвёртом списке, пункт шестой, кошки. Кошка через два метра перелезет за минуту, если ей будет куда спешить. Мне нужно до потолка или сетчатая крыша. Выбирайте.
Прораб тяжело вздохнул и полез за телефоном.
— Я с Давидом Марковичем поговорю, — сообщил он. — Как Давид Маркович скажет, так и будет.
— Давид Маркович скажет «как Екатерина Андреевна велела», — сказала Смолина. — Он так и сказал про линолеум.
Пока прораб набирал номер, я подошёл к окну. Из него было видно задний двор клиники с контейнерами в дальнем конце и клёном, где Паскаль однажды проспал полдня. Вольер для крупных зверей на этом дворе мы решили ставить давно. С тех пор я откладывал на него с каждого хорошего месяца, и в тетрадке под этой строчкой набралось почти столько, сколько нужно. После ночи у двери стационара, когда Кувалда вздыхал так, что Феликс дважды требовал тишины, ждать, пока наберётся остальное, не хотелось.
Я прикинул, где встанет вольер: у правой стены, подальше от контейнеров, туда, где утром солнце. Ему понадобится навес и бетонный пол с уклоном. Надо будет спросить у прораба, не возьмётся ли его бригада. Что он ответит, я знал заранее: «Я с Давидом Марковичем поговорю».
Я услышал сзади тихий скрип и обернулся.
Прораб стоял у свежеокрашенной стены возле двери, держа в одной руке телефон, а в другой валик, подобранный