П.С.И.Х.0. Том 4 - Никита Клеванский

Ждать оказалось совсем не сложно.

Вернее, я вообще не думал о том, что чего-то жду. Я просто существовал. Здесь и сейчас, в этой школе, с этой девушкой и с этим банником за стеной, не строя никаких планов дальше ближайшей выгрузки данных.

Несколько раз мы выбирались в город. Ходили в кино, на выставки, в кафешки. Один раз посетили хоррор-квест, после чего нас попросили больше не возвращаться. По крайней мере, в компании меня. Не больно-то и хотелось.

Но чаще всего мы просто гуляли в Александрино. Исключительно в ближней половине парка, разделенного на две части асфальтовым полотном проспекта Ветеранов. На дальнюю, с усадьбой и оврагом, Алена ни разу не предложила перейти, а я не настаивал. Травмирующий опыт и все такое. Про это я тоже читал.

Холодало.

Фонари зажигались все раньше и выключались все позже, а детей родители теперь выпинывали из дома исключительно в шапках. До школы они, правда, доходили неизменно с непокрытой головой. Такой вот подростковый бунт.

Во второй половине ноября один раз пошел снег. Прямо посреди четвертого урока у седьмого «Б». Класс побросал все и облепил окна, прижавшись носами к стеклу, как рыбы в аквариуме, и мне понадобилось две минуты и свисток, чтобы вернуть их к учебному процессу.

Снег растаял раньше, чем прозвенел звонок, и больше не выпадал, так что переходить к лыжным занятиям было пока что рановато. Не то вышло бы как в том анекдоте про асфальт. Оно мне надо? Оно мне не надо.

Школьные дни тем временем начали повторяться.

Не в смысле дежавю, а в самом буквальном: те же уроки, нормативы, сборы по понедельникам и четвергам, те же шутки Кирилла и легкий флирт Анжелы Владленовны. Ситуации, в которых я мог ошибиться или, наоборот, отличиться, попадались все реже. А Психо, как я давно выяснил, за повторение одного и того же баллов не начислял. Регламент.

Таким образом, к концу ноября я заработал четыре очка к Социальному взаимодействию, столько же к Адаптации и два к Эмпатии. За три с половиной недели. В сентябре столько, порой, падало за день.

Эмпатия: 63

Социальное взаимодействие: 90

Адаптация: 75

Очки Адекватности: 218

Уровень 10

Психо на мои вопросы отвечал, что данных для нового уровня недостаточно, а разблокировка воспоминаний «в работе». Как и в прошлый раз. Как и в позапрошлый.

Нормальная жизнь, выходит, оплачивается плохо. Хотя Корсаков, наверное, плясал бы от восторга, увидев такие результаты.

Так незаметно подкралась последняя пятница ноября.

Седьмой урок закончился в два-тридцать пять, и в половине четвертого мы с Аленой уже гуляли под руку по аллеям Александрино. Изо рта у нас обоих вырывались облачка пара, причем у Алены они появлялись чаще, потому что она говорила, а я слушал. Ее голову украшала шапка с помпоном, а руки — варежки. Вернее, одна варежка. Потому что вторая рука лежала у меня в кармане, а ее пальцы тесно переплелись с моими.

Мне было тепло. И куртка с ходьбой тут совершенно ни при чем. Это тепло я прекрасно знал по имени и уже не искал ему других объяснений. Оно занимало место под ребрами и порождало такое количество бабочек, что в животе делалось щекотно.

Мне не хотелось ничего менять.

Совсем.

— Смотри, вокруг вообще никого! — Алена кивнула на пустую дорожку. — Недавно тут коляски ездили, самокатчики эти носились, а сейчас только мы и вороны.

— Вороны не в счет.

— Как и голуби?

— Как и голуби.

— А собаки?

— Разве что говорящие. Но таких я тут не вижу.

Она засмеялась. Я тоже издал подходящий звук.

Аллея закончилась, приведя нас к асфальту, разделявшему парк на две части. За ним начиналась вторая половина. Та самая. С усадьбой и прудом. И оврагом.

Алена остановилась на краю тротуара и посмотрела через дорогу. Стояла она долго. Машины проносились мимо, дважды переключился светофор, а она все стояла, держа меня за руку и не двигаясь с места.

— Пойдем туда. — тихо предложила она.

— Ты уверена?

— Да.

От остановки отъехал троллейбус, и к нам присоединилась группа вышедших из него людей.

— Хорошо. — кивнул я. — Тогда я тебя кое с кем познакомлю.

— С сестрой? — Алена развернулась ко мне так резко, что помпон ударил ее по затылку. — Наконец-то!

— Нет. Не с ней.

Она надула щеки, выдохнула и легонько пихнула меня плечом.

— Ты издеваешься.

— Нисколько.

— Я уже два месяца жду!

— Познакомлю. — пообещал я. — Когда-нибудь.

Светофор моргнул зеленым, и мы перешли дорогу.

Вторая половина парка выглядела примерно так же, как и первая. Те же голые деревья, гравийные дорожки с мокрой листвой и такие же оформленные под старину фонари. Уже включившиеся. Ведь несколько минут назад начало темнеть.

Вот только Алена теперь шла иначе. С прямой, как гладильная доска, спиной и нервной походкой, за которую ее выгнали бы с подиума после первого же шага. Она держалась ко мне буквально вплотную, а ее пальцы стискивали мои так сильно, что даже стало немного больно. Взгляд же ее метался от куста к кусту, словно в попытке найти последний в сезоне подосиновик.

Без шансов. Их все давно собрали.

Нужную липу я узнал издалека. Старая, толстая, с раздвоенным на высоте человеческого роста стволом, она стояла у аллеи ровно там же, где и в октябре. Деревья вообще редко меняют адрес.

Людей поблизости не наблюдалось. Я на всякий случай подождал, пока за поворотом не исчезнет единственный бегун в спортивных штанишках, и только после этого достал из кармана куртки бутылку воды. Маленькую, пол-литра, из «Семишагова». Следом за ней на свет появился обрезок ленты, оставшийся после оформления одного из новогодних стендов.

Недоумение — вероятность 84%.

— Ты чего? — тихо спросила Алена. — Ты что задумал?

— Подношение.

— Какое? Кому?

— Сейчас увидишь.

Воду я вылил под корни. Медленно, тонкой струйкой, чтобы впиталась, а не растеклась по тропинке. Ленту повязал на нижнюю ветку, на уровне глаз, обычным узлом. Потом выпрямился, откашлялся и произнес слова, найденные когда-то у той же Изольды, только в соседнем разделе:

— Хозяйка дерева, прими воду, выйди на свет. У нас ни зла в душе, ни топора в