Против ветра - Анна Джейн

– Не поменяются.

– Да почему же?!

– Девушка, которая мне нравилась, выходит замуж. Но, как видишь, не за меня.

– А-а-а, – многозначительно протянул парень. – Вот в чем дело. Но ты мужик или кто?

Он вновь похлопал Ника по плечу, не замечая, что тому неприятны прикосновения. Жених был весел, не совсем трезв и, кажется, даже счастлив, несмотря на то что устал от свадьбы.

– Если ты мужик, ты это… борись за нее, – выдал гениальную мысль жених.

Никита одарил идиота скептической полуулыбкой, больше похожей на оскал.

– А что? – продолжал развивать свою мысль парень, и на его лице появилось философское выражение. – В жизни за все нужно бороться. За женщин тоже. Думаешь, моя Женька сразу стала моей? – Он рассмеялся.

Ник вновь позволил себе улыбку-оскал. А его нечаянный собеседник все не унимался:

– Когда я пытался познакомиться с ней, она сказала мне: «Ты кто такой, друг? Давай, до свидания!» А я не отставал от нее. Прилип как банный лист, боролся. И вуаля – спустя полгода Женька стала со мной встречаться. А сегодня стала женой. Круто же?

– Ага, круто, – кисло согласился Кларский.

– Ты все-таки не понимаешь пока мою мысль о совместной жизни! – сделал вывод жених, торопливо докуривая сигарету.

– Думаешь? – поднял на него глаза Никита.

Парень в костюме пирата неожиданно понял, что незнакомец-неформал не так уж и молод, как ему думалось. По крайней мере, глаза у него очень уж взрослые. И опасные.

– Как бы ты боролся за женщину, если бы знал, что скоро она выходит замуж?

– О-о-о, – задумался жених и даже закурил вторую сигарету. – Это серьезно, друг. Просто иди и забери ее!

– Да? – спросил Ник, и его серые глаза засмеялись. – А если бы, скажем, за твоей Женей, – вспомнил он имя невесты, – сегодня пришел бы какой-нибудь тип и сказал, что любит и хочет забрать, что бы ты сделал?

– Убил бы засранца, – признался жених. – Ну, морду бы в раскрошенные кирпичи превратил – это уж точно. Если бы такая сволочь появилась сегодня, я бы…

– А если бы знал, что твоя Женя его любит? – продолжал допрос Никита, заинтересовавшись ответами говорливого молодожена.

– Женьку я бить не могу, так что не знаю, что бы я ей сделал, – задумался жених. – Отпустил бы? Блин! Что за вопросы, брат? Давай о хорошем говорить! Короче, просто борись за тел… Женщину, – поправился жених. – Ты же мужик, а не кусок ткани. Да?

Со стороны того места, где находились гости, невеста и фотограф, слышались встревоженные голоса – наверняка они хватились жениха, и почти тут же около лавки появился свидетель и утащил его с собой.

Жених безуспешно пытался зазвать Ника с собой на торжество, уверяя, что докажет ему, юному и еще пока глупому, пользу семейной жизни, однако Кларский был непреклонен и ни на какую свадьбу идти не желал. Какое-то время он просидел на лавке, разглядывая спокойную широкую водную гладь, поймавшую в свои руки непослушное летнее солнце, а после встал и, не торопясь, продолжая что-то обдумывать, медленно подошел к краю обрыва. Где-то вдалеке свадьба «решила прогуляться» вдоль берега, и платье невесты белым пятном выделялось на общем фоне. Никита с минуту разглядывал это белое пятно. А в его памяти сменялись одна за другой полуразмытые картинки с другой невестой, которую он увидел на балконе знакомого двора.

Как сказал жених? Бороться за женщину? Забавно. Хотя, а почему бы и нет? К тому же теперь он будет в безопасности. Надо дождаться новостей о том, что оперативники взяли Макса и Смерчинского. И смело можно действовать.

Ник дождался этих новостей поздно вечером. Груз с души окончательно спал с его плеч в воду, подняв миллионы брызг – таким тяжелым он был.

И Кларский пошел бороться. То есть искать. Название клуба, где должен был проходить девичник Ники, он хорошо запомнил, и единственное, чего Никита боялся – не застать там свою стервочку. Естественно, не нашел, обознался, но это его не смутило, и он поехал к дому Ники, сумев приехать первым и встретить ее около подъезда.

Кларский сам не ожидал такого поворота – он приехал к ее дому для того, чтобы дождаться утром. Теперь они дожидались утра вместе.

Первым на рассвете проснулся Никита. Он резко открыл глаза и сел в постели. Оглядев комнату прищуренными глазами, ничего подозрительного не обнаружил, а потому позволил себе потянуться, разминая затекшие мышцы. После перевел взор на спящую Нику, которая под тонкой простыней свернулась калачиком. Вместо подушки у нее под головой была рука. Спали они лицом друг к другу, поэтому когда Кларский проснулся, то не разбудил Нику, да и двигался он почти бесшумно.

Никита хмуро рассматривал Нику, ее спокойное и умиротворенное лицо, затем привел себя в порядок, подышал свежим воздухом – ночью прошел дождь, и сейчас на улице было чересчур свежо и даже прохладно. Он надел джинсы, а потом вновь улегся рядом, полностью расслабившись. Ему было интересно, во сколько Ника проснется и как отреагирует на то, что на нее в постели смотрит не будущий муж, а тот, кто три года назад уехал, оставив записку о том, что она должна его дождаться.

Будет ли сожалеть?

Часа через полтора черные, слегка слипшиеся от туши ресницы дрогнули и распахнулись. С полминуты Ника с глупым видом рассматривала Никиту, словно одно из скифских сокровищ.

– Привет, – тихо сказала она.

Он боялся, что Ника не помнит событий вчерашней ночи – вдруг стервочка была очень нетрезвой, как и в прошлый раз, когда он отнес ее домой, а он этого не заметил в порыве чувств? – и отпрыгнет от него с диким визгом, а после спешно убежит, обвинив во всех грехах. Однако Карлова все прекрасно помнила. И сейчас просто наслаждалась славным моментом. Она давно не просыпалась в настолько хорошем настроении, почти счастливая.

«Почему он на меня так таращится? – подумала Ника в некоторой панике. – Что-то не так?»

– Доброе утро, – ответил Никита. – Выспалась?

Тона влюбленного человека у него не получилось, и вновь его слова прозвучали грубовато, отрывисто и довольно холодно.

– Нет, я могу выспаться только у себя дома в своей кроватке.

– Надо было оставаться дома, – тут же посчитал это за оскорбление Ник.

Ему хотелось, чтобы Ника сказала, как классно спала и вообще отлично себя чувствует. И что совместная ночь ей понравилась.

– Надо было. К тому же ты громко храпел, – зачем-то ответила ему Ника и приподнялась, прижимая простыню к груди. На лице у нее проскальзывали и ирония, и смущение, и нежность, замаскированная под небрежное безразличие. – С тобой ужасно спать. Ты брыкаешься и забираешь одеяло. Еще ноги на меня складываешь. Кошмар. – Она сладко зевнула.

Никита не ожидал после столь бурной и по-своему романтической ночи такого утреннего разговора. Мало того,