Записки из Колыбели солнца: Северная Корея глазами иностранки - Диана Карабегович
– Да, мы зашли к Мухёну и спросили, что это было, но он утверждает, что это салют, хотя эти звуки даже отдалённо на него не похожи, – смущённо ответила Катя.
– О, вы взрывы обсуждаете? – с порога послышался голос Савелия.
Он вышел из комнаты, в которой жил с Мухёном и на пороге которой мы стояли буквально минуту назад. Мы молча кивнули.
– Я слышал ваш разговор с Мухёном. И уверен, что он соврал, потому что взрывы было сложно не услышать, – сказал он.
Мы многозначительно переглянулись.
– Интересно, что это на самом деле было? – неуверенно протянула я.
– Не знаю, – пожал плечами Кирилл. – Может, нас всё-таки решили разбомбить?
С этими словами он кинул футбольный мяч, который с громким стуком отскочил от стены и ударился об пол.
Только бомбёжки нам для полного счастья не хватало! Ну уж нет, мы всё-таки живыми планировали вернуться.
***
На следующий день мы проснулись с большим предвкушением, так как у нас была запланирована первая поездка, обещанная Мухёном. Сначала нашу группу студентов ожидали в российском посольстве на приём к послу, а затем мы планировали поехать в активно расхваленный Мухёном и Мирой самый крупный универмаг Пхеньяна.
В посольстве нам также пообещали дать возможность воспользоваться стационарными компьютерами и зайти во всемирную сеть, чтобы отправить весточку родителям.
Втайне мы с Катей придумали коварный план: спросить у посольских, не слышали ли они про таинственные взрывы, которые нас так испугали днём ранее.
Как обычно, мы сходили на занятия (даже жара в тот день казалась не такой удручающей). На паре по устной речи разговоры были только про предстоящую поездку. Бабуля пришла в восторг и начала задавать вопросы про своего бывшего ученика.
Мы усердно кивали: да-да, работает там; да-да, обязательно передадим привет; да-да, конечно, не забудем. В определённый момент я почувствовала себя китайским болванчиком: голова размеренно двигалась вверх-вниз, вверх-вниз.
Видимо, наша преподавательница наконец-то осознала, что российские студенты не такие глупые, как она сначала решила, поэтому на парах мы перестали разыгрывать сценки с банальными вопросами а-ля как нас зовут, сколько нам лет, откуда и когда мы приехали и всё в этом роде.
Сложность её заданий резко возросла, и мы начали изучать новую, доселе не известную нам лексику, и эта перемена несказанно обрадовала, потому что мы порядком подустали от деградации, ведь все ехали сюда узнавать что-то новое, а не снова учить язык с нуля и повторять те слова и фразы, которые уже и так прекрасно знали.
На радостях бабуля пообещала, что познакомит нас с северокорейскими песнями, и что на занятиях мы начнём учить слова и даже петь. Нам только внеплановых уроков музыки не хватало…
Однако, несмотря на то, что мы с опаской относились к шальным мыслям и затеям нашей преподавательницы по устной речи, идея узнать парочку песен не казалась такой уж и плохой. Зато теперь можно будет спеть что-нибудь в караоке (в местных ресторанах на выбор были только незнакомые северокорейские песни, поэтому официантки, заботливо предлагающие микрофон, всегда получали отказ).
После пар мы быстренько сходили на обед, который начинался в 12:30. При этом надо было всегда помнить о двух негласных правилах из серии «Голодные игры-5».
Первое: наш враг номер один – студенты-китайцы, естественной средой обитания которых являются пятый и седьмой этажи (эта часть общежития немного походила на мёртвую зону – на каждой двери висели разноцветные сетки от комаров, около дверей валялась обувь, коридор хаотично занимали сушилки для белья, а в воздухе периодически стоял удушающий запах пота).
Второе: основная цель нашего пребывания здесь – не дать китайцам добраться до еды первыми, обогнать на входе в столовую и завладеть подносом с едой.
Как можно догадаться, отношения у нас слегка не заладились с тех пор, как они начали красть наш хлеб и вентиляторы из аудитории, поэтому хотя бы в обед мы старались не остаться с носом и добраться до добрых поварих первыми.
Пару раз «посчастливилось» ехать с девятого этажа, где находились наши комнаты, вместе с китайскими студентами, и Савелий с Кириллом намеренно баррикадировали своими широкими спинами проход, чтобы мы успели прибежать в столовую и занять место.
Технология работы лифтов оказалась не такой простой, как могло показаться на первый взгляд. Дело в том, что на первом этаже их было два. Один ездил только по чётным этажам, а другой – по нечётным.
При этом на этапе строительства то ли что-то пошло не так, то ли это была просто сила северокорейской инженерной мысли, но на паре этажей все равно были два входа. Соответственно, там останавливалась и «чётная», и «нечётная» кабина.
Если мы не могли попасть туда, куда нужно, то доезжали на этаж выше, а потом пешком спускались на пролёт ниже.
Нам потребовалась пара дней, чтобы привыкнуть к такой необычной системе, но она оказалась действительно удобной и в большинстве своём позволяла максимально уменьшить нагрузку на кабину (не то, чтобы у нас в общежитии прямо аншлаг был и толпа желающих им пользоваться, но порой всем в одно и то же время нужно было куда-то идти – тогда студенты садились в разные лифты, и никто никому не мешал).
После обеда мы побежали в номер, чтобы помыться. Мухён, кажется, приврал про плановое отключение горячей воды, потому что мы просекли, что её дают ровно на полчаса в день – с 13:00 до 13:30. Исходя из