Сен-Леон: Повесть шестнадцатого века - Вильям Годвин
Жизнь Годвина предстает перед современным читателем маятниковым колебанием от веры к безверию: от веры в разумную природу самоценного человека до трагически ясного видения того, что «естественно свободный» человек — слишком сложное, противоречивое, парадоксальное, взрывоопасное явление, чтобы, полагаясь только на свои силы, не уповать на помощь и поддержку свыше.
Родившись 3 марта 1756 года в Уисбиче, небольшом городке Кембриджского графства, седьмым из тринадцати детей диссидентского пастора, Вильям воспитывался в ограничениях самого непреклонного пуританства.
Никогда не ощущая себя любимцем семьи, мальчик всем сердцем привязался к своей тетке по отцовской линии, миссис Созрен, в обществе которой проводил, судя по автобиографическим воспоминаниям — единственному авторитетному свидетельству этого периода его жизни, лучшие, незабываемые дни своего детства: «Она превратила меня в своего неразлучного спутника, <...> была моим неутомимым наставником, заставлявшим заучивать наизусть детские религиозные гимны, отрывки из Катехизиса, а также молитвы для людей всех возрастов, составленные доктором Исааком Уотсом. Она самолично отводила меня ко сну в те вечера, когда я удостаивался чести ночевать в ее доме, и учила всякий раз засыпать с таким чувством, словно мне никогда не суждено больше проснуться в этом подлунном мире. Подобные наставления оставили глубокий и незабываемый след в моей душе»[7].
Когда Вильяму исполнилось 8 лет, родители отдали его в частную школу мистера Акерса в Хиндолвестоне, городке, расположенном в двух милях от Гествича, где его отец служил в то время проповедником. От природы болезненный, однако душевно и умственно развитый ребенок вскоре стал любимым учеником мистера Акерса, неизменно побеждая на школьных конкурсах.
В 11 лет, вероятно не без поощрения миссис Созрен, Годвин упросил отца позволить ему начать серьезную подготовку к будущей профессии проповедника. Так Вильям оказался под присмотром преподобного Сэмюэля Ньютона, грубоватого и весьма самонадеянного кальвиниста-сэндеманиана (так именовались члены религиозной секты, носящей имя Роберта Сэн-димена (Robert Sandeman, 1718—1777)), который, не найдя поначалу общего языка со своим подопечным, настойчиво порекомендовал его отцу подыскать для сына более соответствующее его темпераменту поприще. Вильяму пришлось вернуться в школу мистера Акерса, но спустя семь месяцев, к концу 1770 года, он вновь оказался в обществе Сэмюэля Ньютона.
В апреле 1773 года Годвин подал документы на поступление в Хомертонскую теологическую академию, однако был отвергнут по подозрению в пристрастии к учению Сэндимена, что побудило его познакомиться наконец со взглядами этого религиозного деятеля.
С 1773 по 1778 год Годвин изучает кальвинизм в Хокстонской академии близ Лондона, а по окончании академии служит в конгрегациях Хертфордшира, Саффолка и Бэкингем-шира, являя собою «сэндеманиана в теологии и тори в политике»[8]. В 1778 году, проповедуя в Стоумаркете, он подпадает под воздействие идей Дж. Фаусета (Joseph Fawcet), ревностного последователя американского кальвиниста Джонатана Эдвардса (1703—1758). Однако к 1780 году пресвитерианский проповедник вынужден констатировать, что пристальное изучение трудов Руссо, Гольбаха («Система природы») и Гельвеция («Об уме») не прошло для него даром: кипевшая внутренняя работа поколебала его некогда наивную детскую веру, а многолетнее изучение теологии не укрепило ее. В 1783 году он пережил кризис, сделавший невозможным его дальнейшее пребывание в должности священника. Подводя предварительный итог своей диссидентской деятельности, он издает небольшой сборник из шести проповедей (Sketches of History in six Sermons, 1784).
Расставшись с должностью проповедника, Годвин co всей присущей ему энергией отдается общественно-политической и литературной работе: публикуется в журнале «Annal Register» и газете «English Review», посещает кружок партии «вигов», клуб «революционеров», сближается с лордом Стенхоупом, Хорном Куком, Томасом Холкрофтом, Томасом Пейном — наиболее последовательным английским республиканцем, автором трактата «Права человека».
Чтение в 1787 году трактата Джозефа Пристли «Установления естественной религии и религии откровения» (Justitutes of Natural and Reveald Religion, 1772—1774), содержащего критику французского атеизма, ненадолго возвращает Годвина к деизму, однако крепнущая дружба с драматургом и романистом Томасом Холкрофтом (1754—1809), призывавшим к вдумчивому анализу текущих политических событий, вновь переориентировала его на активную политическую работу. Ко времени публикации в феврале 1793 года «Исследования о политической справедливости» дифференцировавшееся сознание бывшего выпускника Хокстонской академии являло собою уже широкий спектр всех актуализированных переходной эпохой и сошедшихся в напряженном диалоге идей: от кальвинизма до анархизма.
Если в первом издании «Исследования» Годвин считал разум регулятором человеческого поведения, то в «Калебе Вильямсе», а также во втором и третьем изданиях «Исследования» (1796, 1798) определяющая роль в межличностных отношениях отводится уже моральному чувству и симпатии. «Не только человеческие страсти, но и суждения в значительной степени порождаются симпатией», — писал Годвин[9].
Однажды в ноябре 1791 года Годвин напросился на ужин к издателю-радикалу Джозефу Джонсону с явным намерением поближе познакомиться с Томасом Пейном. В числе приглашенных оказалась и автор нашумевшего памфлета «В защиту мужского равноправия» (1790) Мэри Уолстонкрафт, которой два года спустя предстояло еще больше прославиться трактатом «В защиту женского равноправия».
Вечер явно не заладился. Томас Пейн отделывался унылым молчанием, в то время как Годвин и Уолстонкрафт неожиданно для себя ввязались в острую полемику по политическим вопросам. И хотя после этого странного вечера их пути неоднократно пересекались, они всякий раз приветствовали друг друга всего лишь как добрые знакомые.
В 1792 году Мэри отбыла во Францию, а в 1796-м, когда они наконец по-настоящему подружились, Годвин пребывал в зените славы, в то время как Мэри переживала далеко не лучшие времена: ее отношения с Гилбертом Имлеем (от которого в мае 1794 года она родила дочь Фанни) обострились до крайности, и она дважды пыталась покончить с собой, пока в феврале 1796 года не решилась на окончательный разрыв.
Сблизившая Годвина и Уолстонкрафт встреча состоялась в январе 1796 года по инициативе новеллистки Мэри Хайе, страстной поклонницы талантов обоих публицистов. В ответ на приглашение Годвин не без доброжелательной иронии заметил: «Не припоминаю, чтобы я когда-либо дурно отзывался о миссис Уолстонкрафт; зато она не раз тешила себя, умаляя мои достоинства». С легкой руки Мэри Хайе Годвин и Уолстонкрафт превратились в неразлучную пару и в июле того же года заключили гражданский союз, вызвавший кривотолки пуританских снобов.
В декабре 1796 года Мэри обнаружила, что беременна. Не желая превращаться в объект нападок со стороны религиозных моралистов, но также и