Сен-Леон: Повесть шестнадцатого века - Вильям Годвин
Зато последние месяцы перед родами озарились самыми нежными чувствами, отблески которых можно найти в соответствующих эпизодах романов о Сен-Леоне и Делорейн.
Тридцатого августа Мэри разрешилась от бремени дочерью, будущей женой П.-Б. Шелли, а через 12 дней умерла от родильной горячки. Горе Годвина не знало границ. В день смерти жены он писал Томасу Холкрофту: «Мы были созданы друг для друга, теперь я это знаю. <...> Я не допускаю и мысли, что когда-нибудь смогу вновь испытать счастье».
История недолгой совместной жизни супругов нашла отражение в их переписке, а также в изданных Годвином вскоре после смерти жены «Воспоминаниях об авторе трактата “В защиту женского равноправия”» (1798). В этих «человеческих документах» Годвин предстает несколько наивным, романтически восторженным влюбленным, тогда как Мэри Уолстонкрафт — надменной и вместе с тем легко ранимой, уязвленной, неуверенной в себе женщиной. Биографы отмечают, что в образе жены Сен-Леона, Маргариты Луизы Изабо де Дамвиль, проявились некоторые черты первой супруги автора.
В 1801 году Годвин вступил в безлюбовный брак с миссис Клермон, вдовой владелицей типографии, — союз, не принесший ему, по свидетельству современников, ни счастья, ни материального благополучия.
Намерение как-то упрочить финансовое положение семьи побуждает Годвина испытывать себя в разных жанрах и направлениях. Изучение драматургов Елизаветинской поры подвигло его на создание пятиактной классицистической трагедии «Антоний» (1800), поставленной на сцене лондонского театра Друри-Лейн его актером и менеджером Джоном Филипом Кемблом (1757—1823). Трагедия провалилась на первом же представлении. Эта неудача послужила, вероятно, причиной того, что Кембл не отважился на постановку второй предложенной ему Годвином трагедии «Аббас, персидский царь» (1801). В 1803 году Годвин опубликовал два первых тома из задуманной им многотомной «Жизни Чосера», однако куда больший успех принесли ему его романы, в которых, используя особенности жанра, писатель на примере жизни героя излагал свои социально-политические взгляды на проблему человека. После «Калеба Вильямса» (1794) Годвин опубликовал еще пять романов: «Сен-Леон» (1799), «Флитвуд» (1805), «Мандевиль» (1817), «Клодели» (1830) и «Делорейн» (1833). Несмотря на внешние фабульные различия, все они представляют собою социально-психологические исследования внутренних и внешних причин, определивших трагическую судьбу героя-рассказчика. Повествование «от первого лица» позволяет главному герою воссоздать протекающие в нем психические процессы, которые, с одной стороны, мотивируют его поступки, а с другой — рассматриваются как результат воздействия разрушительных социально-исторических тенденций.
В романе «Сен-Леон» французский аристократ предстает жертвой своих непомерных притязаний, пробужденных в нем гедонистической атмосферой, воцарившейся при дворе Франциска I.
В романе «Флитвуд, или Новый человек чувства» (Fleetwood, or The New Man of Feeling) Годвин воссоздает образ сентиментально-романтического героя, логика жизни которого иллюстрирует мысль автора о том, что в XIX веке юный джентльмен, отдавший предпочтение созерцательной жизни, неотвратимо превращается в парализованного интровертными переживаниями солипсиста: Казимир Флитвуд, выпускник Оксфордского университета, странствует по миру как шатобриановский Рене, изводит «беспредметностью» страстей несчастную молодую жену, чтобы к сорока годам предстать перед собой и окружающими озлобленным мизантропом.
В романе «Мандевиль. Английская повесть семнадцатого века» (Mandeville. A Tale of the Seventeenth Century in England), сюжет которого восходит к трагедии шотландской драматической писательницы Джоанны Бейли «Де Манфор», борьба ирландских католиков с пуританами накануне образования Английской республики служит фоном судьбы раздираемого противоречиями героя, неспособного сделать выбор в пользу одной из двух враждующих сил души. Католицизм и протестантизм предстают овнешненными социально-религиозными формами неразрешимого психического конфликта.
В романе-притче «Клаудесли» на широком пространстве европейской истории, от Петровских реформ в России до борьбы Италии и Греции за национальную независимость, завязывается предыстория и история жизни Джулиана, которому вменяется в обязанность неосуществимое: обрести себя в непомерно усложнившемся мире.
Наконец, в «романе о современности» «Делорейн» английский джентльмен, рассказывающий историю своей жизни, безуспешно пытается разобраться в генезисе нарушающих его душевное равновесие психических аффектов, способных подрубить под корень самое основание его бытия.
В 1807 году, не сдаваясь в борьбе с безденежьем, Годвин печатает в своей типографии под псевдонимом Эдварда Болдуина сборник детских сказок. В 1822 году, пережив банкротство типографии, он, по иронии судьбы, именно в этот период создает одно из самых оригинальных своих произведений — социально-экономическую «Историю благосостояния Англии» (History of the Commonwealth of England from its Commencement to the Restoration of Charles the Second) — жанровый симбиоз из живых наблюдений, памфлетов и подлинных «человеческих документов». Все большие и малые начинания Годвина перемежались выступлениями в жанрах эссе и памфлетов по актуальным социально-политическим вопросам.
Годвин скончался 7 апреля 1836 года в квартире на Palace Yard, подаренной ему в 1833 году правительством Эрла Грея (1764—1845)[10].
Из диалога между противоречивыми просветительскими воззрениями и непрерывно меняющейся социально-исторической действительностью выросла эпистемологическая проблематика «Сен-Леона» — свидетельство чуткой восприимчивости писателя, переработавшего разноречивое наследие европейского Просвещения (дневники Годвина пестрят оценочными суждениями об идеях К.-А. Гельвеция, Ж.-Ж. Руссо, Г.-Б. Мабли, физиократов, А. Смита, И. Бентама, Дж. Пристли и др.) в свете драматически раскрывающейся социально-исторической перспективы. Плодотворный труд по соотнесению культурного наследия прошлого с революционно меняющимся настоящим превратил Годвина в «последнего поэта Просвещения и первого поэта романтизма».
Мировоззрение Годвина восходит к учению французских сенсуалистов и сентименталистов (прежде всего К.-А. Гельвеция и Ж.-Ж. Руссо) о возможности такого социального устройства (в развитие идей «Духа законов» Монтескье), которое воспитывало бы общество в соответствии с нормами «естественного права». Между тем сенсуализм и сентиментализм французского Просвещения, так высоко ценимые Годвином, сами разошлись в определении этической позиции индивида по отношению к общественному целому. «Не должен ли план хорошего законодательства заключать в себе план идеального воспитания? — риторически вопрошал Гельвеций в трактате “О человеке” (1773). — Можно ли давать такое воспитание гражданам, не давая им ясных представлений о нравственности и не связывая нравственных предписаний с единственным принципом любви к общему благу (выделено нами. — А. К)? Нельзя ли было бы доказать людям, напомнив им для этого побуждения, под влиянием которых они объединились в общество, что почти всегда их правильно понятый интерес (выделено нами. — А. К) заставляет принести в жертву личную временную выгоду во имя национальной выгоды и заслужить этой жертвой почетное звание добродетельного человека?»[11]
С этой ориентацией Гельвеция на «общее благо» диссонирует провозглашенный Руссо принцип имманентного саморазвития