Как я стал анархистом. (Записки жандарма) - Эдмон Арокур
Как спускается он там по лестнице: не торопясь, спокойно или спешно, бегом?
Где встречу его я: на ступенях ли еще лестницы, или уже внизу у выходных дверей колеблющимся переступить порог и выйти на улицу?
Скорее, скорее...
Не бросив даже прощального взгляда на дорогие мне останки (Разве думает бык о стойле в минуту когда он бросается на пикадора?) несуся я к дому...
Я чувствую себя действительно в это мгновенье диким, разъяренным быком, несущимся на пролом перед собою, быком, не нуждающимся для увеличения своей ярости в бандерильях...
Но вот и дверь...
Никто не подумал о ней, никому не бросилась она в глаза...
Одни мчались к домам, к другим, „невинным“, домам, другие, охваченные всеобщею паникою и растерянностью, бестолково суетились на месте, третьи просто кричали, испуская дикие безумные стоны и звуки...
Никто не следовал за мною... Никто...
Добыча — мне одному!..
Где-ж он?
На тротуаре? перед дверью? в толпе?
Нет, нет... Никто из всех этих людей не он... Я сразу узнал бы его...
Но может быть он успел уже выбежать? Увидим!
Подымаясь по лестнице я уже составляю себе известный план действий; уверяю вас — он недурен...
Мысли быстро несутся одна за другою, создавая нечто прекрасное и целое...
Прежде всего сделать это... Да, да, так!.. Затем тотчас же перейти тому... Так... прекрасно! Затем... Как поступить тут? что предпринять? какому следовать пути?.. Без сомнения этому... Так, так... Он верен, он правилен... Я держу нить и клубок будет распутан... Он в моих руках, если он там еще конечно...
Когда я схвачу тебя, когда ты будешь действительно, фактически в моих руках, ты станешь единственною моею драгоценностью; я не отдам тебя тогда, хотя бы мне предложили в обмен за тебя все сокровища схороненные на дне бухты Виго...
Вперед, вперед!..
Первый этаж... Нет, нет, выше, выше...
По мере того как я подымаюсь уверенность моя в том что я не ошибся во мне возрастает...
Я знаю, я чувствую что он еще там. Как объяснить это? нюхом сыщика, что ли? Нет это нечто большее; невидимый, телепатический ток возник и крепнет между мною и им...
Он чувствует что я иду, — я чувствую что он еще там...
Не разум, не логика указывают мне верный истинный путь — напряженная до нельзя нервная система моя стремится к нему, как разнородные полюсы стремятся соединиться друг с другом.
Второй этаж... Наконец то!
Он — здесь...
На площадке две двери — направо, налево... Вот эта значит.
Звонить? вбежать? О, ни за что!.. Я постараюсь убить, подавить в себе эту бешенную ярость дикого быка, это страстное желание выломать дверь...
Я как бы раздваиваюсь в самом себе... Разумное я стережет, наблюдает и следит за бешенным зверем; оно тихо нашептывает ему:
— Эй не глупи и держися спокойней... Он будет наш и добыча не ускользнет от нас... Она будет в наших руках, в нашем полном распоряжении на долгие часы, на долгие дни... Мы сможем долго томить, мучить его... Долго и много... Эй, не глупи... Осиль себя, оторвись от двери...
Но плотно прижавшись ухом к ней я весь — слух и внимание... Эта хрупкая дощатая преграда искушает меня и я еле удерживаю в себе зверя готового броситься на нее и все разметать и разрушить на своем пути...
И снова мне слышится тревожный шепот... „Куда?? к чему? а если ты ошибся? а если твои расчеты оказались неверны? а если вместо одного их там несколько, тогда что?.. Один против десятерых — не так ли? Да стоит ли подвергаться случайностям схватки и перестрелки? кому может быть известен заранее исход ее? разве не возможен случай что шальная пуля твоя положит на месте или ранит другого кого а не его? В лучшем случае ты только убьешь его, сразу, на месте. Этого ли разве хочешь и добиваешься ты??“
И медленно, жадно лаская дверь голодными взглядами, отодвигаюсь я от нее, и тихо, бесшумно, пятясь задом, начинаю подыматься в следующий этаж чтобы укрыться за поворотом лестницы...
С напряженными, натянутыми как струны нервами прислушиваюсь я к глухому шуму голосов и движений, отличая те которые доносятся с улицы, с низу, от чуть уловимого шороха ползущего из за двери...
Чуть слышны за нею робкие шаги... Осторожно подкрадывается он к ней и приникает ухом к доске, только что согретой моим горячим дыханием, прикосновением моего пылающего огнем лица...
О, как ясно вижу, как отчетливо слышу я все...
Сейчас он ее откроет... Да, да... Я чувствую что она должна сейчас распахнуться... Сию минуту... Вот...
Он открывает ее левой рукою, не той что бросила бомбу, нет, левой...
Это — он!
Теперь я уверен в этот более чем когда либо...
Но почему запоздал он так? Почему не вышел раньше из своего убежища? Почему?
Стоит ли впрочем ломать себе голову над разрешением этих вопросов... Какое это имеет значение? Не все ли равно как, что, и почему, раз это он, он сам подвигается ко мне, идет мне навстречу?..
Бейся тише бедное, разбитое сердце мое, бейся тише, чтобы не быть услышанным им...
Чуть открывается дверь... Узкая щель в которой сверкает глаз — его глаз...
Я подбодряю его... Всею силою воли своей внушаю я ему — «не бояться»...
— „Иди!.. Нет никого!.. Иди“!..
Он колеблется еще, но все же щель становится все шире и шире... Вот просовывает он в нее свою голову, смотрит, оглядывается... Никого!
Чуть слышный вздох облегчения вырывается из его груди...
Чтобы обмануть его, чтобы не дать ему возможность «почувствовать» мое присутствие, я буду стараться даже не думать о нем: — он может услышать...
Но вот правая нога его уже на площадке... Я так плотно прижимаюсь к стене что мне начинает казаться, что я сливаюсь с нею...
Он выходит...
Он вышел...
Дикий, разъяренный бешенный бык вдруг разом умирает во мне; я становлюся кошкой, хищною, ловкою, осторожною кошкой...
Он подымает голову, снова осматривается по сторонам, вниз... Никого!..
— „Иди же, иди“! опять мысленно посылаю я ему.
Он медленно, бесшумно запирает за собою дверь, переходит площадку и начинает спускаться, правою рукою держася за перила...
О! я вижу ее... Я вижу эту руку бросившую проклятую бомбу...
Я нагибаюсь над пролетом чтобы лучше увидеть и разглядеть его...
Вот она прямо подо мною, в двух метрах, эта голова в которой зародилась и созрела мысль разбившая мою жизнь...
Одним взглядом окидываю