Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс
– Ни в чем. Просто я не голодна.
Отец вздохнул. Его терпение было на пределе.
– Я знаю, ты расстроена, но это не повод вести себя как избалованная девчонка.
Его слова прозвучали как пощечина. Я задохнулась от гнева.
Когда я выходила из столовой, никто не произнес ни слова. Я здесь чужая. Хэйвенпорт так и не стал для меня домом. Я лишь напоминала отцу о нежеланном прошлом. Тогда почему он не хочет просто меня отпустить?!
Я заперлась в своей комнате. И тут же Маргарет осторожно постучалась в дверь:
– Ирэн?
Я не шевелилась. Она стучала снова и снова, царапалась в дверь своей маленькой ручкой. Я уже готова была кричать. Наконец, стук прекратился. Но Маргарет не сдалась. В щель под дверью прополз листочек.
На нем не было ни слов, ни рисунков. Просто чистый лист.
Несмотря на всю злость, я вытащила из ящичка карандаш и заштриховала листок. Постепенно на сером фоне стали проявляться бледные слова.
«Ты не избалованная девчонка. Просто обычная девчонка».
И я расхохоталась. Маргарет всегда знала, как меня обезоружить, в каком бы настроении я ни находилась. Кто-то из старших детей научил ее писать тайные сообщения на бумаге кончиком ручки без чернил, булавкой или любым другим относительно острым предметом. В прошлом году дети постоянно писали друг другу невидимые записки, вместо того чтобы учиться.
Я отперла дверь, и маленькие, но сильные ручки мгновенно обхватили мою талию. Маргарет уткнулась лицом с мой живот.
– Жалко, что папа такой злой, – прошептала Маргарет.
– Спасибо, но все образуется. Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть.
Маргарет обняла меня еще крепче. Я не поняла, утешает ли она меня или удерживает, чтобы я не уехала. Но мне не было до этого дела.
Глава 5. Ирэн
1 июня 1940 г.
Ужин оказался в точности таким скучным, как я и предполагала. Из десятка приглашенных никому не было интересно общаться со мной. Все говорили только о вторжении во Францию, и за столом царила мрачная атмосфера.
Я смирилась с тем, что вечер будет унылым, и приготовилась имитировать вежливость, но все оказалось еще хуже. Леди Монтгомери посадила меня так, чтобы ужин стал для меня максимально болезненным. Я сидела напротив Деборы Хауэлл. Да, она мне сводная родственница, но я терпеть ее не могла. Мы с Деборой учились в одной школе, и она вечно меня задирала за мой «необычный и смехотворный» акцент. Кроме того, она изо всех сил старалась, чтобы никто из девочек не осмеливался подружиться со мной из страха навлечь на себя ее гнев. Но из-за наших родственных связей и того факта, что наши отцы были коллегами, ни одного приема не проходило, чтобы мы не встречались. Леди Монтгомери убеждала меня, что мы подружимся, если будем больше времени проводить вместе. Наверное, ей казалось, что мангуст и гадюка станут закадычными друзьями – достаточно лишь сунуть их в одну коробку.
И сейчас я чувствовала, с каким презрением она смотрит на мое старомодное платье и лицо без косметики. Сама она была сильно накрашена – скорее чтобы скрыть собственную непривлекательность, чем продемонстрировать состоятельность своей семьи. Волосы Дебора собрала в строгую прическу. Я старалась не обращать на нее внимания, хотя возможностей для общения у меня почти не было – рядом со мной сидели Маргарет и Чарли.
Я поймала эту парочку за игрой в джекс, когда подали суп. Маленький красный мячик упал прямо в тарелку, и горячий бульон брызнул мне на руку.
– Ведите себя хорошо, – прошипела я.
Я отобрала у них мячик и спрятала в складках юбки. Отец и леди Монтгомери были заняты разговором, да и сидели они на дальнем конце невероятно длинного стола, так что проделку Маргарет не заметили. Но другие гости – в том числе и Дебора – посмотрели на нас с осуждением.
Чарли хотя бы смутился, но Маргарет лишь скрестила руки на груди и надулась.
– Зачем?
– Когда-нибудь ты станешь хозяйкой этого дома. Тебе нужно научиться правилам приличия.
– Когда я стану хозяйкой, в этом доме не будет никаких правил. Мы будем плясать на столе, если нам захочется, и есть шоколад в любое время.
Я чуть не зарычала от раздражения, хотя в глубине души тоже думала, что дом станет гораздо более приятным местом, когда хозяйкой станет Маргарет. Но сестре нужно было научиться вписываться в мир, где она родилась.
– Никогда не понимала, почему тетя Мэри настаивает, чтобы дети присутствовали на таких приемах, – громко прошептала Дебора сестре Памеле.
Мачеха сидела слишком далеко, чтобы услышать, но я-то была рядом.
– Да, было бы гораздо приятнее, если бы капризных детей оставляли дома с нянями и не заставляли их портить вечер своим нытьем, – спокойно ответила я, глядя прямо на Дебору и Памелу.
Дебора кинула на меня испепеляющий взгляд:
– Жаль, что ты слишком занята своими дурацкими каракулями и цветами! Стоило бы поучиться вести себя как цивилизованный член общества. Возможно, тогда ты не слонялась бы по этому дому, выпрашивая внимания у родителей.
Я сжала кулаки под столом, не зная, что обидело меня больше: оскорбление или причисление леди Монтгомери к моим родителям.
– Рисунки Ирэн совсем не глупые, – возмутилась Маргарет. – Они замечательные! Она – самый талантливый художник из всех, кого ты когда-нибудь встретишь!
– Совершенно верно, – со злобной улыбкой согласилась Дебора. – Поскольку я больше не провожу время с детьми, сомневаюсь, что мне придется рассматривать чьи-то рисунки, пока наши с Рупертом дети не пойдут в школу.
Она помахала левой рукой. На безымянном пальце сверкало кольцо с квадратным бриллиантом.
– Дебора и Руперт обручились, – льстиво добавила Памела.
– Мои поздравления, – прошипела я сквозь зубы.
Все знали, что когда-то я была влюблена в Руперта, и какое-то время наши чувства казались взаимными. Мы сбегали, чтобы после заката уединиться в заброшенном амбаре на полях сахарной свеклы. Последний раз мы встречались почти одиннадцать месяцев назад. Тогда мы поцеловались, и он сказал, что я – самая красивая девушка из всех, кого он знает. Несколько недель я представляла, что он сделает мне предложение и увезет отсюда, хотя точно знала, что этого никогда не будет. Ему суждено было жениться на ком-то вроде Деборы. На женщине, которая родилась в этом мире и полностью в него вписывалась.
И неважно, как я выглядела или одевалась. Неважно, что я почти десять лет прожила в Хейвенворте. Я всегда буду падчерицей из среднего класса.
Я отложила ложку. Аппетит пропал, сменившись жесткой изжогой. Весь вечер я была вынуждена слушать щебетание Деборы и Памелы о предстоящей свадьбе и о том, как Руперт настоял на том, чтобы сделать предложение, прежде чем он уйдет на флот. Маргарет и Чарли продолжили баловаться, хотя теперь и менее заметно. Казалось, что за этим столом хорошо всем, кроме меня.
Весь вечер