Бостонская ведьма - Андреа Каталано
– То есть это не он тебя пригласил, а ты его, Мэгги? – спросил Сэм.
– Никто никого не приглашал. Я просто сказала ему, что он поведет на праздник меня. Потому что не собиралась давать ему выбора – вдруг он решил бы сходить туда с другой? Ну и, конечно, выглядеть дурочкой мне тоже не хотелось.
– То есть ты все-таки положила на него глаз, – заметила Элис.
– Ну ясное дело! – откликнулась Мэгги и по-лисьи хитро улыбнулась, покосившись на Томаса. – А как же иначе? Он был самым высоким и самым сильным парнем на всей ферме, и волосы у него темные, как у меня, зато глазищи зеленые. И вот эти глазищи меня и покорили. А еще его тихий нрав. Понимаете, до тех пор мне встречались мужчины, что везде выпячивают себя да высказывают свое мнение, будто какие короли, словно сам Бог подарил им на то священное право. Большей частью думают они, будто знает все и обо всем, да так и разговаривают, а изо рта у них льются одни пустые слова, и ничего-то они на самом деле не знают. Чем громче такие разглагольствуют, тем меньше знают на самом деле. Чем громче хвастаются, тем меньшим обладают. И чем больше распускают хвост перед девицами, тем меньше им есть чем порадовать этих девиц под одеялом!
Такие прямолинейные заявления могли вывести из себя кого угодно, и порой Томасу становилось стыдно за жену, но он придерживал мнение при себе – какой смысл переживать да одергивать, если Мэгги самой нисколечко не стыдно? Но он опасался, что подобные речи могли задеть их новообретенных друзей.
Однако Сэм и Элис со смехом закивали.
– Правильнее и не скажешь! – заявила Элис, чем немало удивила Томаса.
– А я с самого детства понимала, что не желаю терпеть в своей жизни подобного мужика: оказаться во власти человека дурного нрава и воспитания – хуже не придумаешь. – Дружелюбный настрой Мэгги резко сменился раздражением. – Я хотела найти такого, что был бы достаточно уверен в собственной ценности, собственной силе и собственном уме, чтобы ему не требовалось самоутверждаться через глупые спектакли. Достаточно невозмутимого, чтобы выдержать такую, как я.
Томас всегда гордился женой и любил ее – все семнадцать лет – за ее прямоту. И, взяв ее за руку, крепко прижал тонкие, но сильные пальцы к собственным губам.
– Ох, девочка, ну что же ты так говоришь о себе, словно ты какое-то наказание… – начал он и осекся, не зная, как закончить столь сокровенную мысль в присутствии посторонних.
– Ну-ну, а что же произошло на празднике солнцестояния? – подтолкнул их Сэм.
Но огонь в очаге почти догорел, да и стемнело давно.
– Пожалуй, мы поделимся этой историей как-нибудь в другой вечер.
– И теперь уже я приготовлю что-нибудь для вас, – пообещала Мэгги. Томас знал, что ей и впрямь не терпится что-нибудь состряпать, потому что всякого, кто ей по-настоящему нравился, она больше всего желала угостить чем-нибудь вкусным.
* * *
Томас и Мэгги уже стояли на крыльце собственного дома, когда кто-то окликнул:
– Матушка Джонс!
Супруги оглянулись – следом за ними по дорожке бежал мальчик лет десяти. Нагнав их, он согнулся, пытаясь перевести дух.
– Что стряслось, парень? – спросил Томас.
Не успев толком отдышаться, мальчик выпрямился:
– Матушка Джонс, папаша велел за вами сбегать, а то мамке моей пора пришла.
– А кто твоя мама, солнышко? – уточнила Мэгги, касаясь плеча парнишки, и присела на корточки, чтобы получше разглядеть его лицо в сумраке ночи.
– Матушка Мур. Ой, пожалуйста, пойдемте скорее! Отец упился в стельку, мамка буйствует вовсю, а сестричка так напугана, что плачет.
– Хорошо, только нужные вещи и снадобья возьму. Томас, – Мэгги распрямилась и оглянулась на мужа, успевшего открыть дверь, – сходи, скажи Элис, что без ее подмоги я не управлюсь, – а затем она подошла к Томасу ближе и добавила ему на ухо: – Я так думаю, двойняшки у миссис Мур будут, а мистер Мур – отъявленный пьяница. Так что сегодня мне и впрямь помощь понадобится.
– Может, сходить с тобой?
Мэгги покачала головой и торопливо подхватила в прихожей корзинку и ларь с лекарствами.
– Нет, он, скорее всего, сейчас опрокинет еще пару стаканов и отрубится окончательно.
О мужчине, который упивается, пока жена мучается схватками, Томас ничего хорошего сказать не мог. И, когда Мэгги вместе с мальчиком отправилась вверх по дороге, зашагал обратно к дому Стрэттонов. На стук в дверь ответила Элис.
– Мэгги попросила тебя помочь ей в доме Муров. У матушки Мур роды начались.
– Ох, помоги ей Господь, бедняжке, – пробормотала хозяйка и, стащив передник, схватила несколько льняных полотенец и сложила их в корзинку. Затем крикнула Сэму, сидевшему в соседней комнате, что уходит, и вместе с Томасом вышла за дверь.
– Элис, если Мур буянить начнет, обязательно пошли мальчишку за мной, хорошо?
Миссис Стрэттон улыбнулась и успокаивающе сжала его плечо.
– Не переживай, Томас. Я прекрасно знаю, как управляться с пьяницами.
* * *
Луна в эту ночь была такой круглой и яркой, что света, пробивавшегося сквозь щели в ставнях, хватило бы, чтобы заставить Томаса открыть глаза. Впрочем, он и так не спал, потому что не любил лежать в кровати один – пустая постель казалась неправильной. И не прикидывать, что сейчас происходит в доме Муров, он не мог. Томас пытался убедить себя, что Мэгги прекрасно справится, что горе тому, кто сумеет ее разгневать… И потому решил подумать о чем-нибудь более приятном, например о том, как славно они сегодня поужинали у Стрэттонов. Хозяева и впрямь ему очень понравились – славные, дружелюбные люди, не корчащие из себя праведников.
Прокручивая в голове незаконченный разговор, он снова вспомнил о том, как они с Мэгги познакомились. Тем более что луна сегодня была точно такая же, как в канун праздника солнцестояния.
Поместье Уиншип лежало к западу от Вейл-оф-Уайт-Хорс, и на каждое солнцестояние хозяин собирал всех окрестных землевладельцев и устраивал оглушительное празднество. Он сам любил похвастаться, что долина веками принадлежала его семье, еще с тех незапамятных времен, когда святой Георгий одолел могучего дракона на том самом известняковом холме, что теперь назывался Дрэгон-Хилл[8].
Так что в означенный день на утренней заре все мужчины со всех четырех