Кавказ. Выпуск XXX. Кавказский этикет - Адам Гутов
Я чуть было не упустил одной важной детали. Те представления древнейшего периода, о которых я рассказывал, характерны для своего времени у каждого народа. Но разные человеческие сообщества оказываются в различных реальных условиях, и древние обычаи, во многом схожие в пору их зарождения, приобретают ту или иную интерпретацию в различных средах. Перечислим хотя бы несколько разных обстоятельств:
а) жизнь в крупном городе, где человек ежедневно утром уходит на работу и возвращается только вечером, не имеет своего натурального хозяйства и живет в основном тем, что покупает в магазине или на рынке; жизнь в сельской местности, где есть и своя земля с приусадебным участком, и скот, и птица, к тому же, здесь нет той тесноты, что в городе, но нет и той перенасыщенности атрибутами современной цивилизации;
б) жизнь в условиях хорошего достатка, относительного благополучия и жизнь в условиях нехватки жизненно важных предметов и продуктов;
в) жизнь в условиях ранне-рыцарской эпохи с ее суровыми законами междоусобной борьбы и канонизированными правилами благородства; жизнь в условиях высокоразвитого феодализма с резко разделившимися классами, у каждого из которых свои условия существования; жизнь в современном мире, где все более доминирует принцип практической целесообразности.
Стоит чуть призадуматься — и мы без особого напряжения ума можем себе представить, что даже эти три выделенных параметра (а таких параметров множество!) уже позволяют предположить целую серию вариантов интерпретации явлений — одних и тех же или весьма близких по типу.
В различных сообществах людей Земли древние обычаи гостеприимства приобрели различный облик. Где-то они под влиянием внешних условий как-то отошли на периферию культуры данного общества, где-то так и остались одним из ее центральных факторов. Расскажу об одном вроде бы не очень существенном обстоятельстве. Представьте себе времена — кстати, не очень уж и далекие от нас, всего 50–70 лет назад, — когда автомобилей было так мало, что многие пользовались гужевым транспортом. Конечно, в ту пору поездка в город, в не очень близкое село или на горные пастбища отнимала не менее 2–3 дней. Надо было где-то ночевать. А где — или провести ночь в открытом поле, или же попроситься к кому-нибудь на ночевку. Теперь представьте себе селение, через которое пролегает путь в город сразу из десятка селений, или, напротив, селение, расположенное вдали от такого пути. Конечно же, в первом гости — явление частое, если неповседневное: попробуй-ка в этих условиях соблюсти древние обычаи со всей строгостью! Это было бы фактически никому не под силу. Ну а в том селении, что на отшибе? Если туда в год заглядывает 1–2 гостя, так это целое событие! И ему здесь рады и готовы принять в полном соответствии с предписаниями древних обычаев. Это не значит, что в первом селении люди совсем забывают о законах гостеприимства, а во втором эти законы расцветают буйным цветом. Просто обстоятельства в каждом случае накладывают свой отпечаток на явление.
Надо сказать, порою соблюдение закона требует немалой жертвы со стороны хозяина, который принимает гостя. В связи с этим вспоминается предание, рассказанное мне в 1978 году одним из глубоких знатоков родного фольклора Жубатыром Ципиновым из селения Малка.
Согласно преданию, дворянин Исмел Конов (о нем я однажды уже рассказывал в главе об отношении к старшим: вспомните рассказ о том, как герой заново сломал себе ногу!) имел дружбу с одним простым крестьянином. Они часто встречались, часто вместе ездили по каким-то делам; нередко Конов приглашал крестьянина к себе в гости и относился к нему, как к кунаку, ничем не выказывая своего сословного превосходства. Однажды крестьянин стал как бы избегать общества своего высокого друга, а при встречах говорил настолько сдержанно, что Конов не мог не заметить в нем перемены и не спросить, чем она вызвана. Крестьянин не стал долго отпираться и сказал, что он недоволен отношением к нему со стороны дворянина: часто приглашает к себе, но сам ни разу не пришел в гости к крестьянину. Исмел признал обиду друга справедливой и, немного времени спустя, приехал к нему вместе с друзьями.
Как говорится в одном анекдоте о Ходже, если приезжий не знает, куда привязать своего коня, пусть привяжет к языку своего хозяина, который так назойливо приглашал в гости, не имея при этом средств! Крестьянин и вправду не был готов к приему гостя. А время было — смена зимы и весны, когда заготовленное на зиму мясо уже на исходе, а скот после зимовки худой и на убой непригодный. Хозяин вышел из дому и, не находя ничего другого подходящего, решился зарезать одного из двух своих волов. Спутники Конова, наблюдавшие за ним скрытно, заметили это, оценили самоотверженность крестьянина, готового ради соблюдения правил этикета лишиться вола накануне предстоящей весенней пахоты, и попросили своего предводителя воспрепятствовать намерению хозяина дома. Исмел Конов, однако, решил, что этим он унизил бы достоинство человека, в дом которого вошел, и не стал ничего предпринимать, но и им наказал даже виду не подавать.
Прием гостей прошел по всем правилам этикета, все остались довольны друг другом. Но со временем, когда настала пора пахать, крестьянин остался с одним волом. Как бы вне связи с этим, дворянин в качестве ответного жеста за приглашение сделал подарок своему другу — пригнал двух молодых круторогих быков, с помощью которых тот выполнил все нужные работы к сроку. Говорят, дружба состоит из цепи взаимных самопожертвований, что мы и видим в данном случае. Конечно же, лучше всего дружить и принимать у себя в качестве гостя человека, равного по сословному и материальному положению. Спору нет, что дружба возможна и между людьми, неравными в этом отношении, но тогда взаимопонимание и готовность к самопожертвованию должны быть гораздо более высокими, чтобы быть достаточными для сглаживания различий.
Откровенно сказать, я даже сомневаюсь, что такое в действительности имело место, хотя Исмел Конов является реальной исторической личностью и вправду известен своим высоким благородством. Здесь важно другое — народ, сохранивший такое предание, верил в святость принципов гостеприимства и считал обязательным их соблюдение даже такой дорогой ценой, которой, не колеблясь, пожертвовал крестьянин. Собираясь резать