Зимние странники - Тоби Клементс

Бой окончен. Дело сделано.

Лучники опускают луки.

Все всадники повержены. Их кони тоже. Лишь одна уцелевшая лошадь белой масти мчится прочь, только стремена мелькают. Дорога усеяна трупами. Стоит вонь испражнений, крови и внутренностей, вываливающихся из вспоротых животов.

Какая-то лошадь все еще пытается подняться, но задние ноги ей не подчиняются, и она ползет, волоча их за собой, вопит от боли. Джеффри поднимает лук и выпускает стрелу, которая, со свистом разрезая воздух, вонзается животному в шею. Лошадь падает и затихает. Еще один конь лежит и хрипит, глаза навыкате, грудь тяжело вздымается и опускается. Из его плеча, куда по самое оперение вошла стрела, льется кровь. Черные губы раскрытой пасти, хватающей воздух, дрожат. Кажется, на дороге это единственное живое существо. Уолтер спускается с дамбы, переступает через мертвого всадника и свинцовым молотом разбивает коню голову.

Все молчат. Слышно только тяжелое дыхание. Оуэн отворачивается от жуткого зрелища. Дафидд обнимает брата. Тот плачет, и он утешает его на языке, который понятен только им двоим, но потом переходит на английский:

– Все хорошо. Успокойся. Все кончено.

Одного из Джонов тошнит.

Еще одна лошадь, содрогаясь, издает жалобное ржание. Она придавлена другой – мертвой – лошадью. Поднимает голову и, выгибая шею, смотрит на них. Молит человека о помощи. Уолтер подходит к ней, нагибается, ведет ладонями по вздымающейся груди животного до того места, где передняя нога застряла под мертвым конем. Она согнута там, где должна быть прямой. Уолтер грустно качает головой, потом выпрямляется и с размаху опускает молот на голову лошади. Та затихает. Уолтер смотрит на всадника, которого подмял под себя конь.

– Прямо как ежик, – хохочет он.

Бледный Ричард молчит, неподвижно стоя на берегу.

Томас чувствует, как груз сожаления придавливает его к земле.

Один за другим лучники спускаются на дорогу. Всадники лежат в лужах крови, сочащейся из стыков между пластинами доспехов, уже запекшейся в кольцах кольчуги. Кто-нибудь из всадников остался в живых? Вон тот шевелится? А этот приподнимает руку в латной перчатке? Тихий скрежет, словно сиплый вздох человека, скобление железа о камень.

Каждого лучника ноги сами собой несут к тому всаднику, которого он убил первым. Томас стоит в оцепенении. И вдруг – о боже! – чья-то рука хватает его за лодыжку. Человек почти полностью погребен под крупом лошади.

Томас вырывает ногу.

Пальцы всадника обмякают.

Уолтер обходит Томаса, переступает через труп лошади, смотрит на едва дышащего всадника, затем наклоняется и поднимает забрало его шлема. Улыбается. Почти нежно. А потом взмахивает молотом и опускает его на раненого. Раздается хруст.

Сунув молот под мышку, Уолтер принимается расстегивать ремешок под подбородком мертвеца.

– Это я возьму себе, – говорит он.

Томас отворачивается, все еще чувствуя пальцы всадника на своей лодыжке. Он находит всадника в красном. Тот лежит вниз лицом на дальней стороне вала. Томасу кажется, что он узнает плащ ненавистного красного оттенка. Он переворачивает тело, и оно сползает на дорогу. Стрела Томаса сломалась, вклинившись в забрало. Он вставляет острие ножа в петлю с другого бока и поднимает забрало.

Это не Райвен.

Это человек с густыми усами. Лицо его покрывает паутина крови. Глаза, поразительно синие, открыты, смотрят куда-то вдаль. Томас отгоняет жирную муху.

– Да смилостивится Господь над твоей бессмертной душой, – бормочет он. – И дарует тебе вечный покой.

Томас осеняет мертвеца крестным знамением.

– Дай взглянуть, – говорит Ричард, внезапно вырастая рядом, и смотрит на лицо мертвеца. – Это не он. Его здесь не было. Не было.

Ричард показывает на всадника в белом, лежащего между ног лошади.

На табаре мертвеца действительно есть черные отметины, но это не птицы, а причудливые витиеватые кресты, расположенные в том же порядке, что и птицы на гербовой одежде Райвена: три в верхнем ряду, два – в среднем, один – в нижнем.

– Все-таки Кит ошибся, – замечает Ричард. – На штандарте были не птицы.

Мертвый всадник толстый, с задубелой кожей, далеко не молодой и даже на англичанина не похож.

Ричард в отчаянии. Джеффри и остальные лучники ходят между мертвыми всадниками, поднимают забрала на тех, на ком они еще не открыты.

– Мы найдем его, – говорит Томас. – Обязательно найдем.

Ричард кивает.

Некоторое время они стоят молча, плечом к плечу. Но потом оба чувствуют, что рядом есть кто-то еще. Позади них стоит какой-то человек. Это капитан Ньюнгемского гарнизона, тот самый, что предлагал Ричарду взять учебный лук. Он задумчиво смотрит на них. У него за спиной сержант и трое рядовых из гарнизона, вооруженных биллями. Те самые люди, что насмехались над ними, когда они проезжали по Ньюнгемскому мосту. Теперь они хранят молчание и, глядя на кровавую бойню, считают трупы. Колокола на обеих церквях в городе снова звонят.

– Так это вы, да? – спрашивает капитан. – Те самые лучники, что плохо стреляли и проиграли бочонок эля?

Ричард приосанивается, вытирая о рубашку окровавленные ладони. Собирается ответить, но отвлекается, что-то увидев поверх плеча капитана. К ним направляется группа людей в дорогих блестящих доспехах. Один из них несет сине-багровый боевой штандарт, на котором сверкает белый лев; у остальных в руках полэксы.

Капитан оборачивается и, проследив за взглядом Ричарда, отступает с дороги и кланяется. Во главе группы шагает рослый рыцарь с поднятым забралом, образующим гребень на его шлеме. Его латы в царапинах и вмятинах, на наголенниках – чужая кровь. Он останавливается перед Ричардом и окидывает его взглядом с ног до головы.

– Во имя великого Господа на небесах, кто ты такой? – спрашивает он.

Ричард делает глубокий вдох.

– Ричард Фейкенгем, милорд, – отвечает он. – Из Мартон-Холла в графстве Линкольн. Мой отец – сэр Джон Фейкенгем, состоит на службе у милорда Фоконберга, а мы – его отряд.

Ричард показывает на своих лучников. Те стоят не шелохнувшись. Рыцарь смотрит на него, потом – на них. Светловолосый, с широко посаженными голубыми глазами, он чрезвычайно высок, почти великан, и очень молод.

– Что ж, Ричард Фейкенгем, – медленно произносит рыцарь, – мой долг – выразить тебе глубочайшую признательность. Ибо сегодня ты спас много жизней. Не знаю, как вы оказались у этой дороги, но без вашей отчаянной вылазки сегодня было бы куда больше вдов, сирот и отцов, потерявших детей.

Наклонившись, он подбирает копье одного из погибших всадников. Оно вдвое длиннее его роста. Он поднимает голову и многозначительно смотрит на его острый конец, будто в подтверждение своих слов.

– Я не забуду тебя, – говорит он, обращаясь к Ричарду. – Я не забуду тебя, Ричард Фейкенгем. Тебя и твоих солдат, ты слышишь? Англии нужны такие люди, как ты, Ричард