Зимние странники - Тоби Клементс
Тем временем все его товарищи уже сошли на палубу, располагаются на шкафуте[64]. На борт поднимается новый отряд лучников в сине-белых нарамниках; у каждого на груди – эмблема Фоконберга в виде рыболовного крючка. Томас невольно находит глазами то место, где он убил Кобэма, Саксби и других напавших на него матросов. Вонзившиеся в борта стрелы обломали и зачистили заподлицо, превратив их в сучки на древесине.
Когда становится ясно, что больше пассажиров судно взять не сможет, матросы убирают сходни, и каракка отчаливает. Две баржи берут ее на буксир, и их команды, энергично работая веслами, выводят каракку в более глубокие воды пролива. Потом баржи уходят, а новая команда каракки ставит парус, который с шумом наполняется ветром. Несколько мгновений «Мэри» покачивается на воде, словно собирается с духом, и затем на молочной пене волн устремляется в открытое море, туда, где уже собрались несколько судов, готовящихся пересечь пролив; на каждом корабле – воины в латах и шлемах.
– Скоро будем на месте, – произносит Джеффри.
– Помнится, такое я уже слышал, – отвечает Томас.
Однако Джеффри не ошибся. Вскоре, подгоняемые ветром, они уже несутся по неспокойному зеленому морю, пробиваясь сквозь волны. В спины им светит солнце, за кормой кричат чайки. Их парусник – один из шести кораблей, на которых плывут лучники и латники Фоконберга, – являет собой великолепное зрелище.
Через некоторое время на горизонте из тумана проступает низкий берег Англии, а потом и меловые скалы, возвышающиеся над Дувром.
В последние дни Томасу не давали покоя мысли о том, как ему удастся в этот раз пересечь Узкое море, и он почти не думал о грядущих сражениях. Но по мере приближения к побережью Кента настроение на борту каракки меняется. Страшась предстоящей битвы, некоторые лучники становятся чрезмерно говорливыми; другие притихли, бормочут молитвы, крестятся. Третьи возятся с оружием, надевают на запястья наручи, разминают перчатки, проверяют исправность стрел. Один или двое вдруг раззевались. Дафидд что-то насвистывает сквозь зубы. У Томаса пересохло во рту, руки дрожат. Вот бы выпить эля.
– Сандвич, – говорит Уолтер, указывая туда, где вдалеке на фоне зеленой болотистой местности выделяются светлые крыши домов вокруг церкви из темного камня. – Вряд ли б мы поперли на него, если б французы уже не разрушили стены и не сожгли все дотла. – Он по-прежнему угрюм, раздражителен, вовсе не воодушевлен мыслью о том, что всех их ждет впереди.
– Но все же радостно снова увидеть родные берега, – пытается подбодрить его Джеффри.
– Сроду еще не доводилось ступать на берег там, где мне не рады, – продолжает Уолтер. – Бьюсь об заклад, на этот раз они припасли пушки. Пушки и вода. Пушки и вода. Самое противное сочетание. Либо камень в рожу, либо утонешь. В общем, будет весело. Где Саймон?
– Здесь я.
– Вот щас, олух небесный, и познаешь все прелести пушек.
Едва они входят в портовый фарватер, раздается первый пушечный выстрел. Впереди они видят пристань и каменные стены города. Ворота закрыты. От костров поднимается дым, вдоль всей стены у бойниц толпятся воины.
В воздухе свистит первое каменное ядро, затем его полет замедляется, и оно падает в мутную воду канала. С головного судна доносятся радостные крики. Стреляет вторая пушка. На этот раз грохот слышен дважды: сначала сам выстрел, затем удар ядра, угодившего прямо в середину борта головного судна. Ядро пробивает деревянный борт и врезается в гущу стоящих за ним солдат.
Парусник кренится, теряет ход. Томас слышит крики ярости и боли. По борту корабля текут потоки крови. Погибших и раненых выбрасывают в море: это оставшиеся в живых расчищают для себя место, чтобы пускать стрелы. Затем громыхает третья пушка.
– Видали? – орет Уолтер, перекрикивая шум. – Видали?
Ядро врезается в то же судно, отчего корабль сотрясается. Снова истошные крики. Томас слышит, как воины взывают к обороняющимся, просят пощады. Умоляют прекратить пальбу.
Грохочет четвертая пушка. Лучники на борту головного судна выпускают стрелы в сторону берега, целясь в пушкарей, но им не хватает места, они мешают друг другу, а пушкари скрыты за заборами и под черепичными крышами. Стрелы падают на мостовые, высекая искры. Защитники города стреляют огненными стрелами, оставляющими в воздухе за собой черные дуги, и вскоре первый парус в огне, рассыпается горящими черными ошметками, которые падают на головы солдат.
И вот ядро попадает в каракку «Мэри». Небольшое, размером с голову человека, оно разносит в щепки ограждение шкафута, насквозь пробивает грудь первого воина, второго подбрасывает в воздух, третьему врезается в нижнюю часть туловища. Во все стороны летят деревянные щепки и куски человеческих тел; оставшиеся в живых от ужаса закрывают ладонями лица. Всюду кровь, на солдат льется розовый дождь, от которого краснеют лица, глаза слипаются, а во рту появляется характерный медный привкус.
«Мэри» врезается в головной корабль, который уже охвачен огнем и заваливается на пристань. Палуба его усеяна трупами, раненые из последних сил ползут и карабкаются, пытаясь выбраться с корабля, чтобы не сгореть и не утонуть.
Томас следует за Уолтером в брешь между кораблями, перелезая через обагренные кровью ограждения, падает, поскользнувшись в луже крови, но быстро поднимается, чтоб не затоптали. Вокруг стоит рев, и Томас осознает, что он тоже орет. На них беспрерывно сыплется град стрел, которые пронзают солдат, разворачивают их, пригвождают к палубе.
Рядом с Томасом падает солдат, сраженный стрелой, что впилась в него между пуговицами куртки. Другой Томас, Джонсон, получает типичную для лучника рану: стрела протыкает ему бедро. Он бросает свой лук, поворачивается и, хромая, идет прочь, но его отталкивает в сторону кто-то из воинов Фоконберга, стремящийся выбраться на сушу.
Еще один воин падает, когда пытается перелезть через борт судна на причал. Он вскрикивает, и его тело расплющивается под давлением корпуса судна, бьющегося о стенку пристани. Томас вниз не смотрит.
– Фоконберги!
Томас неуклюже вываливается на причал, спотыкается, когда рукоять полэкса оказывается у него между ногами; в это самое мгновение над ним со свистом пролетает стрела и вонзается в горящий корабль. От черного дыма невозможно дышать. Томас твердо встает на ноги, закидывает полэкс за спину и начинает стрелять из лука: не раздумывая, машинально пускает одну стрелу за другой – заряжай, натягивай, бей, заряжай, натягивай, бей, – сказываются многочасовые тренировки на стрельбище. Метит в лица.
Защитники города одеты в такую же форму, как и солдаты в Кале: темные льняные куртки с крестом святого Георгия. Умелые лучники, они стреляют безостановочно,