Зимние странники - Тоби Клементс

– Так, может, пострижешь, когда закончишь с этим? – Она кивает на тетивы и маленький сосуд с маслом, которым он смазывает деревянные части лука.

Томас откладывает в сторону тетивы и достает нож.

– Как тебе граф Уорик? – спрашивает Кэтрин, когда Томас берет в руку ее волосы.

– Трудно сказать, – отвечает он. – Все его восхваляют. Народ его любит. – Он срезает прядь волос и кладет на край стены, чтобы ветер унес.

– Но ведь это не значит, что он хороший человек?

– Нет, не значит, – соглашается Томас.

– Все, что я слышу о нем, наводит на мысль, что он ничем не лучше таких, как Райвен. Может, даже хуже, потому как власти у него больше.

Томас в ответ лишь хмыкает.

Но Кэтрин не хочет сейчас думать о графе Уорике. Ей приятно, что Томас рядом, трогает ее волосы. Она вспоминает, как он в первый раз стриг ее на берегу в Бостоне. Она тогда сама не своя была от страха и холода. Теперь же она расслаблена, спокойна. Что-то напевает от удовольствия. Ей хочется взять его за руку и прижать ладонь к своей щеке. Должно быть, причиной тому – солнце, тепло, сытная пища, беззаботность.

– Ну вот, – произносит он. – Вроде бы ровно.

– Спасибо, – с улыбкой благодарит его Кэтрин.

Он неуверенно улыбается в ответ, смущенно топчется на месте, будто не знает, куда деть руки, затем отходит и снова садится, берет лук, чтобы продолжить работу, но только рассеянно вертит его в руках. У нее самой сердце мечется в груди, все тело звенит, голова кружится. Такое состояние вызывает у Кэтрин тревогу. Она встает, идет к стене, кладет руки на теплый шероховатый камень, стараясь успокоить дыхание.

Постепенно волнение проходит.

Какое-то время она наблюдает за лучниками на стрельбище. Последним всегда отстреливается Хью. Он недостаточно силен, чтобы обращаться со столь мощным луком. Она слышит, как Уолтер орет на парня, в очередной раз посылая его за стрелами через все поле. Кэтрин переходит на противоположную сторону и смотрит через лес на английский Кале.

Внезапно с деревьев с тревожным пронзительным верещанием взлетает стая птиц. Из леса несутся крики, слышен топот копыт. Что-то случилось.

– Томас! – зовет Кэтрин.

Это возвращается охотничий отряд. Верховые, пригнув головы, скачут быстро. Лошади в мыле. Рядом бегут борзые. Всадники стремительно вылетают из леса, и на мгновение кажется, что они не остановятся у ворот форта, а промчатся мимо.

Джеффри уже вышел встречать отряд, Томас и Кэтрин спешат вниз. Маленькая группа наездников во главе со скачущим впереди Уориком останавливается у подъемного моста. Уголки губ на мрачном лице графа опущены, от утренней напыщенности не осталось и следа. Рядом с ним легат Коппини. Он напуган, с трудом держит в узде своего коня. Лицо графа Солсбери покрыто пятнами и искажено гневом. Никто из всадников не спешивается. Заляпанный грязью конь Уорика гарцует и взбрыкивает, чувствуя желание хозяина поскорее ехать дальше.

– Произошел несчастный случай, – сообщает Уорик. – Ричарду Фейкенгему стрела попала в спину. Его скоро доставят сюда.

– Он жив? – спрашивает Джеффри.

– Едва-едва.

– Как это случилось?

Вблизи видно, что Уорик чисто выбрит. Лицо у него вытянутое, подбородок широкий, глаза как отполированная коричневая галька. С одной стороны возле тонких губ пролегает глубокая бороздка, но вряд ли это шрам – скорее от природы. И ни капли лишнего жира, так что заметно, как под тонкой кожей ходят желваки. Он пытается контролировать выражение лица, но ему это плохо удается.

– Его везет Гастингс, – отвечает Уорик. – Он все объяснит. Одно могу сказать: олень убежал.

Уорик поворачивает коня.

– И вы его не дождетесь? – Вопрос сам собой слетает с языка Томаса. Уорик рывком разворачивает коня. Кривя губы, буравит Томаса взглядом как будто запавших глаз. Затем пришпоривает коня, направляя на него. Томас пятится.

– Кто ты такой, что берешь на себя смелость требовать у меня отчета? – гневно вопрошает Уорик.

Джеффри быстро выходит вперед, заслоняя собой Томаса. Слава Господу, что он такой толстый.

– Простите, милорд, – извиняется за Томаса Джеффри. – Он забылся.

– Мы позаботимся о нем, – говорит Кэтрин, имея в виду Ричарда. Ей удается отвлечь внимание Уорика. Тот бросает взгляд в ее сторону.

– Да, позаботьтесь, сделайте одолжение. Едем, – обращается он к остальным всадникам. – И так уже задержались.

Тон у него такой, будто кто-то виноват в том, что он ездил на охоту. Уорик поворачивает коня, вонзает шпоры в его брюхо и, глянув напоследок на Томаса, скачет прочь во главе отряда. Больше Уорик не оборачивается, и вскоре всадники скрываются из виду за вершиной холма.

– Сукин сын, – роняет Джеффри.

Томас и Кэтрин следуют за ним на другую сторону форта, переходят через вал и идут по тенистой лесной тропинке. В конце тропы угольщиков появляется лошадь. Затем еще две. Первой правит человек, которого Уолтер назвал Гастингсом. Именно он пригласил Ричарда поохотиться вместе с гостями, и теперь вот едет назад, ведя на длинном поводе второго коня. Ричард лежит на холке лошади, свесив руки по обе стороны от ее шеи; его восковое лицо безжизненно. Рядом трусит охотник с коротконогим псом. Сзади трясется на третьей лошади священник в черном.

Кэтрин, при всем ее беспокойстве за Ричарда, когда видит церковника, забывает дышать. Все прежние страхи снова затапливают ее, и она опускает голову. Священник едет в молчании, не обращая на нее внимания. Они заводят лошадей во двор, и Гастингс соскальзывает с седла, чтобы помочь Джеффри и Томасу снять Ричарда с коня и перенести его на травянистый склон. Они кладут его лицом вниз на землю. Стрела глубоко засела в мышцах его спины. Он жив, но глаза его закрыты, лицо лоснится от испарины. Дыхание у него учащенное.

– Кто выпустил стрелу? – спрашивает Джеффри.

– Мой господин граф Уорик, – отвечает Гастингс. – К сожалению, у нее широкий наконечник. У меня стрелы того же мастера.

Он достает из сумки свою стрелу и показывает им. Это типичная охотничья стрела, толстая у оперения, постепенно сужающаяся к наконечнику. Сам наконечник плоский, с двумя отогнутыми зубцами, каждый величиной с палец.

– Как это случилось? – спрашивает Кэтрин.

– Не могу сказать, – говорит Гастингс. – Я смотрел в другую сторону… отвлекся.

– Нужно послать за хирургом, – советует церковник. В монастыре такой голос, как у него, Кэтрин слышала бессчетное количество раз: он доносился из-за перегородки, разделявшей церковь на мужскую и женскую половины.

– За хирургом? – повторяет Гастингс, вставая во весь рост. – Святые праведники! Тогда ему точно конец.

– Тогда, может, за отцом? – предлагает Джеффри. – Здесь мы ничем не можем ему помочь.