Зимние странники - Тоби Клементс

– На ужин торопятся, – усмехается Дафидд.

Вечером они располагаются лагерем на общинных землях за серебристо-серыми стенами Кентербери. В тишине ночи Кэтрин собирает свои вещи – нож, немногочисленную одежду, запасной капюшон, – кладет все в мешок и ждет.

На заре лагерь оглашают рев труб и крики людей.

– Подъем! Подъем! Поднимайтесь, ленивые псы. Встаем и приводим себя в боевую готовность.

Это кричит Уолтер у входа в палатку. На парусине мелькают тени: солдаты в отсветах костра снаряжаются, шаркая и чертыхаясь во мгле. Томас в одно движение вскакивает на ноги, надевает наручи, суёт все еще ободранные пальцы в затвердевшую от крови перчатку.

Кэтрин уже проснулась, лежит в темноте с открытыми глазами.

– Удачи, – произносит она. – Да пребудет с тобой Господь.

– И с тобой тоже, Кит. С тобой тоже.

Она откидывает одеяло и встает, источая аромат сонного тепла.

– Нет, Томас, – настаивает Кэтрин. – Это не пустые слова. Я говорю искренне.

Она стискивает его руку. Он улыбается. Ее странные выходки до сих пор приводят его в изумление.

– Я тоже, – отвечает он.

Она, не мигая, смотрит на него в темноте. Ему приходится высвободить из ее ладони свою руку. Покидая палатку, он чувствует на себе ее взгляд. Что-то с ней не так, но вот что?

Джеффри возле палатки пьет эль прямо из кувшина. Он без рубашки, его волосатый живот серебрится, как луна на рассвете. Мимо маршем идут двое юношей. Один несет знамя, второй бьет в барабан в ритме сердца – бу-бум, бу-бум. За ними выстраиваются солдаты. Лица у них в саже, закоптелые от дыма: они всю ночь сидели у костров, поддерживая огонь. В воздухе разносится резкий лошадиный запах.

– Лучники, на передовую позицию! – кричит какой-то всадник, хотя они все знают, чего от них ждут. – Лучники, вперед! По местам. Живо.

Томас находит свое место. Они стоят на травянистом лугу чуть в стороне от дороги. Земля под ногами мокрая. По краям – дубовые и вязовые рощи. Позади гремят доспехами латники и билльмены, выстраивающиеся в пять-шесть рядов. У некоторых билльменов вместо оружия сельскохозяйственный инвентарь: вилы или самодельные копья из ножей, насаженных на шесты. И они настроены подыскать себе более надежное оружие для следующих сражений. Доспехов на них нет. Этих людей спешно призвали на службу для пополнения войска.

Другие вооружены биллями, боевыми молотами, полэксами, мечами, пиками и копьями. Многие в шлемах, у некоторых есть латные перчатки. Доспехи у всех разномастные, большинство – трофейные, захваченные в сражениях.

Под знаменами собрались рыцари в броне и тяжеловооруженные конники, подданные тех баронов, у которых есть средства, чтобы платить им за воинскую службу. Люди графа Уорика заняли центральную позицию, взяв в обхват дорогу; люди Марча расположились на левом фланге, Фоконберга – на правом. Марча распознать легко, он самый высокий на поле; штандарт его длинный, с раздвоенным хвостом.

– Воины Фоконберга!

– Живей давайте!

День зачинается медленно. Постепенно светлеет, и то, что оставалось незримым в темноте, обретает очертания. Солдаты видят, что перед ними за рвом и широкой полосой заливных лугов высятся городские стены. Перед воротами города, по одну сторону дороги, находится небольшая деревушка. Дома теснятся вокруг квадратной колокольни еще одной церкви. Дальше – вал, оттуда на осле улепетывает какой-то человек с лопатой, не желающий оказаться в самом горниле сражения.

В караульном помещении городских ворот между бойницами снуют стражники, на стенах стоят солдаты. Томас воображает, как они смотрят на осаждающую армию и пытаются прикинуть ее численность, оценить расположение, по знаменам определить, кто против них выступает, ждут и недоумевают.

Мерным боем звонят колокола.

– Успокоились, парни, – наставляет лучников Джеффри. – Проверьте снаряжение. Убедитесь, что у вас есть все необходимое. Проверьте луки. Проверьте стрелы. Потом можно выпить.

Впереди в деревушке они видят людей в гербовом облачении, некоторые из них – верхом. Доносятся бряцанье доспехов и топот лошадиных копыт.

– Идут, – произносит Дафидд. Он наклоняется и осеняет крестным знамением землю у своих ног. Потом сует комок земли в рот и накладывает стрелу на тетиву. То же самое делают остальные лучники. Перед строем проходит священник – благословляет солдат, читая молитву. Они все преклоняют колени. У Томаса перехватывает горло.

– Как же я это ненавижу, – шипит рядом с ним Рыжий Джон. Даже во мгле Томас видит, как у того неестественно блестят глаза. Жаль, что у него нет с собой бурдюка с вином или хотя бы кружки эля. Когда выпьешь, легче драться.

– Ждите команды, – тихо говорит Уолтер. Он поднимает вверх обслюнявленный палец. Ни ветерка.

От их рядов отделяется группа всадников на боевых конях. Они едут по дороге в деревню.

– Кто это? – спрашивает Томас.

– Герольды, – отвечает один из лучников впереди. – Вон там – герольд Уорика.

Они вздыхают свободнее. Рыжий Джон вновь втыкает стрелу в землю. Всадники – их человек пять, все в табарах разных цветов – спешиваются и оставляют лошадей слуге.

– Переговоры, – догадывается Уолтер. – Посмотрим – может, и не придется сражаться.

Томас замечает, что его губы беззвучно повторяют молитву. Время идет. Теперь уже совсем рассвело. Кого-то тошнит. Солдаты смеются. Томас поднимает перед собой руку и видит, что ладонь дрожит. Когда начнется бой, руки трястись перестанут. Он жалеет, что ему не удалось поесть, и по-прежнему умирает от жажды, готов выпить что угодно.

И вдруг неожиданно страх как рукой сняло: ему стало скучно.

Он думает о Кэтрин. Она странно ведет себя с тех пор, как они вернулись в Англию. Наверное, сказывается близость Кентербери. Он смотрит на шпиль собора и представляет, как возвращается в монастырь. Смотрит на свои ладони: они теперь другие. Мозолистые, квадратные, жесткие. От прежней жизни на них осталась только вмятинка от пера на указательном пальце. А руки его, должно быть, стали вдвое толще.

Он пытается представить верховного приора, как тот сидит в комнате, очень похожей на альмонарий, сразу же за городской стеной, и пьет вино. Воображает, как верховный приор принимает Кэтрин, дозволяя ей вернуться в монастырь. А потом что? Картина расплывается. Он не может представить, как Кэтрин стоит перед приором – остриженная, в грязной куртке, в штанах, собирающихся в складки у щиколоток. Не может представить, как она склоняет голову перед каким-то стариком.

Наверное, он должен найти ей подходящее платье и головной убор. Это самое малое, что он может для нее сделать. И самое последнее. Ибо затем они попрощаются и расстанутся навсегда. Больше он ее