Зимние странники - Тоби Клементс
С увеличением численности войска начинаются перебои с провиантом. Несмотря на богатство края, по которому они идут, эля не купить. Даже в самом Рочестере, где они встают лагерем под суровыми стенами замка перед тем, как переправиться через реку. К тому времени колонна растянулась уже больше чем на десять миль, и тем, кто плетется в хвосте, всего достается меньше – всего, кроме грязи и дерьма, лошадиного и человеческого.
Каждый вечер колонна останавливается и разбивает лагерь, окружая палаточный городок насыпями и кольями. В центре разводится большой бивачный костер, и каждый из лордов старается поставить свою палатку поближе к нему. Костер находится на перекрестье двух дорог, делящих лагерь на четыре квадрата, и эти дороги мгновенно становятся непроходимыми из-за грязи и снующих туда-сюда солдат. Утром лагерь сворачивается. Палатки складывают, колья собирают, костры тушат, все снаряжение кидают в повозки, и войско двигается дальше, оставляя после себя вал и рвы, черные от сажи костровища и характерные следы множества ног и колес на мокрой земле, превращенной в глинистое месиво.
И каждый день льет дождь.
В воскресенье они присутствуют на богослужении, которое проводится под открытым небом за стенами Грейвзенда. Священник призывает Господа послать им хорошую погоду. В тот день дождь льет с утра до ночи, но следующий выдается ясным, и они воспринимают это как знамение. К вечеру они петляют меж холмов над Саутуорком, и, когда начинает смеркаться, их взорам впервые предстает Лондон.
Над городом возвышается шпиль собора Святого Павла – тоньше, чем кинжальный наконечник боевой стрелы, и такой длинный, что Кэтрин кажется, будто это игра света. Зрелище столь диковинное, что солдаты, выстроившись на холме, на время замирают от изумления. Над городом, как обычно, висит дым от сжигаемого дерева и угля. Река заполнена самыми разнообразными судами. Какие-то шныряют туда-сюда по мутной ряби воды, другие пришвартованы у пристаней по обоим берегам. Ниже по течению на противоположном берегу высится Тауэр – массивное сооружение за неприступными стенами и крепостным рвом.
Но у Кэтрин беспокойство вызывают церкви. Небо утыкано шпилями и колокольнями. Церкви виднеются и за стенами города, в полях и селениях. Одна даже балансирует на мосту внизу. Кажется, вот-вот опрокинется.
– Там монахов и священников, наверное, пруд пруди, – говорит Кэтрин Томасу. – Чем скорее уберемся отсюда, тем лучше.
Томас пропускает ее слова мимо ушей.
– По словам Джеффри, основные силы королевской армии находятся на севере, – сообщает он. – Где-то возле Ковентри.
– Ковентри?
Томас кивает.
– Это куда поехал Райвен?
– Да, – подтверждает Томас. – Король полагает, что герцог Йоркский, когда прибудет из Ирландии, направится туда, поэтому там он и намерен его встретить.
– Но сейчас мы здесь, у него за спиной. Разве он не должен что-то предпринять?
– Наверное, должен, – соглашается Томас.
Кэтрин корчит гримасу: значит, опять в дорогу.
– Как думаешь, мы к ним двинем или они к нам? – спрашивает она.
У Томаса на это ответа нет.
– Может, встретимся на полпути? – рассуждает он. – Все будет зависеть от завтрашнего дня. Если олдермены[72] закроют перед нами ворота, мы пропали. Джеффри говорит, тогда Уорик и Марч не смогут занять денег у торговцев, чтобы купить нам провизию или заплатить своим вассалам, дабы они оставались в рядах армии.
На следующий день по лагерю разъезжают верховые из Лондона – привозят послания от лорд-мэра и олдерменов города, увозят письма от графов Уорика и Марча. К утру третьего дня что-то решается, и на рассвете графы выходят к солдатам в роскошных одеждах, готовые вести войско по мосту в Лондон.
Среди солдат царит радостное настроение.
– Горожане согласились оказать нам радушный прием, – объясняет сэр Джон, когда они спускаются с холма. – Но, черт возьми, исход решили всего несколько голосов.
– А как же люди короля? – недоумевает Кэтрин. – Они же, наверное, должны оказать сопротивление?
– Их в городе еще немало, но те, кто остался, скорее всего, сбегут, кроме разве что лорда Скейлса[73]. Тот заперся в Тауэре.
Проходя маршем по полям близ Саутуорка, они слышат вдалеке отчетливый грохот. Все вздрагивают. После захвата Сандвича солдаты боятся пушечных выстрелов, даже хвастливый Саймон. Струйка дыма вырывается из бойницы над донжоном Белой башни и плывет над рекой.
– Что это?
– Лорд Скейлс стреляет по городу, – отвечает сэр Джон. – Он всегда был безумцем.
Даже Уолтер ошеломлен.
– Как же так! – восклицает он. – Ему это с рук не сойдет.
Тех, кто идет в голове колонны, встречают ликующие толпы, когда они входят в Саутуорк. Мужчины, женщины, дети, даже свиньи и собаки высыпают на улицы, приветствуя едущих верхом графов вместе с архиепископом и легатом. Но уже через пару часов, когда Томас и Кэтрин идут по улочкам между трактирами и постоялыми дворами, шумиха стихает, и им попадаются только свиньи.
Томас покупает эль у женщины, живущей по соседству с постоялым двором под названием «Табар».
– Обычно мои покупатели – люд, идущий на восток, – говорит она. – Паломники и прочие.
Они следуют за повозкой к подъемному мосту, через будку караульных протискиваются на сам мост. Проем до того узкий, что приходится прижиматься друг к другу. Кто-то страдает в давке. Все глаза невольно приковываются к жутким головам на шестах вдоль стенок с бойницами.
– Поди, половину из них мы знали, – говорит Уолтер.
Птицы осаждают эти головы, выклевывая остатки плоти, оставшиеся под смолой, в которую их окунали. Дальше Уолтер показывает на обгорелые балки домов и каменную кладку, изрытую ямками от наконечников стрел.
– Привет от Джека Кэда[74], – бормочет Уолтер.
И Кэтрин замечает в толпе немало угрюмых лиц: не все рады тому, что через Лондон идет маршем армия из Кента. За мостом толпы опять густеют. И они такие необычные, эти лондонцы, отличаются не только от нее, но и друг от друга: буквально все, от изысканных торговцев в подбитых овчиной плащах, восседающих на красивых лошадях, до самых неотесанных работяг – золотарей, у которых ноги от нечистот не отмываются. А сколько же чужеземцев: ужасающие темнокожие мужчины в заморских одеждах – возможно, даже не христиане; светлокожие люди с близко посаженными глазами в темных одеждах и диковинных шляпах. Они провожают взглядами колонну, шагающую к собору Святого Павла.
А там выстроились группами монахи. По цветам их облачений – серому, черному, коричневому