Рассветы в Дженине - Сьюзан Абульхава
Яхья взял свои трость и нэй и поспешно вышел, сам себе противный из-за страхов, которые нарастали в нем с каждым террористическим актом, совершенным той или иной сионистской группировкой. («И ведь до зубов вооружены; когда, спрашивается, успели экипироваться?») О таких актах Би-би-си сообщала чуть ли не ежедневно.
Присев на мраморную ступень крыльца, Яхья выдохнул первые аккорды из своей бесценной флейты. Его пальцы затрепетали, лоб разгладился. Яхья играл для своих рощ, желая воскресить безыскусное умиротворение.
– Прекрати!
Во внутреннем дворике, который Яхья сам спроектировал и сам же выложил плиткой, возникла негодующая Басима.
– Скоро я эту дудку изломаю, – процедила она так, чтобы не услышали соседи, и удалилась в тайном страхе, что перешла границы дозволенного.
Продолжая бубнить себе под нос, Басима ступала по персидским коврам гостиной с изразцовыми арками. Вот она оказалась в спальне, где с трудом согнула ноги в коленях и опустилась на подушку. Яхья много лет назад хотел купить диваны, как у британцев, но Басима воспротивилась. Теперь она жалела об этом – садиться на диван куда легче.
Все еще на взводе, она развернула молитвенный коврик. Совершив два ракаата, она немного успокоилась; по пути на кухню (опять же по персидским коврам, расстеленным на мраморном полу), поглядывая на сине-зеленые узоры, выложенные из плиток мужем, она думала: «Пусть он упрям, но зато истинный художник». Ай, Яхья, ну как же, как ты согласился на это сватовство!
Сколько Басима ни молила, сколько ни сыпала проклятиями, сына она разубедить не смогла. Один только Дарвиш понимал, почему старший брат в своем упорстве не считается с матерью, ведь Дарвиш тоже любил Далию. И, когда родители отправились сватать ее, Дарвиш плакал, обнимая своего обожаемого Гануша и Фатуму, арабскую кобылу с белой звездочкой во лбу.
Отец Далии согласился; он вздохнул с облегчением, довольный, что сбудет с рук младшую дочь. По обычаю, через два дня доставили свадебные подарки для невесты. В тот день Далия, стоя у затянутого сеткой отверстия в стене шатра, смотрела, как приближается к дому процессия, несет деньги и золото. Девушку впечатлила не столько роскошь даров, сколько тот факт, что среди других мужчин шагал Дарвиш.
Ее мнение ничего не значило, хотя сама перспектива получить новый статус – аруса – привлекала Далию (так маленькие девочки любят одеваться по-взрослому); только Далия предпочла бы видеть женихом Дарвиша.
В день свадьбы родственницы – мать, тетки, замужние сестры, как родные, так и двоюродные – избавили от волосков и отполировали буквально каждый дюйм тела Далии. На ее лодыжки, бедра, предплечья, живот и ягодицы полоску за полоской наносили сахарную пасту аида, а затем резко срывали. Далия вертела головой, желая видеть, как ловкие руки выдирают очередную «рощицу», пронзая все тело словно бы электрическим разрядом. Больнее всего было удалять волосы на лобке. «Не бойся, дочка, так надо», – сказала мать, раздвигая ноги Далии.
Бисмилляхи-р-Рахмани-р-Рахим. Уверенно и сноровисто, как заправская повитуха, матушка разом выдернула все лобковые волоски (они проклюнулись совсем недавно, и Далия ими страсть как гордилась). От боли она вскочила на ноги. Сестры, тетушки и кузины добродушно засмеялись.
– Тише, милая. С возвращением в мир женщин.
Тут одна из тетушек заметила влагу на бедре Далии.
– Взгляни, сестра! Твоя младшенькая, кажется, хорошей женой станет!
Последовал новый взрыв смеха. Далия безропотно наблюдала, как преображают ее тело.
Перед зеркалом, так, чтобы ей было видно, ее глаза обвели сурьмой, и детское личико сразу получило женскую обольстительность.
Теперь она – аруса, а это статус, вокруг которого строится арабская культура. В тот день на Далию во все глаза глядели маленькие девочки; вот так же и она недавно таращилась на других невест.
Отягощенная дарами жениха, что поблескивали на ее груди и лбу, позвякивали в ушах, на запястьях и лодыжках, четырнадцатилетняя Далия стала женой Хасана Яхьи Абульхеджа. Свадьбу сыграли пышную. Грандиозность церемонии была той же, что жестокость отца невесты, ядовитая непримиримость Басимы и тоска Дарвиша.
Малолетняя аруса, украшения которой составляли половину ее веса, не проявляла эмоций, знай только терла правую ладонь. Даже когда родня принялась поздравлять ее поцелуями, Далия не разжала стиснутых зубов. Мужчины сначала праздновали отдельно от женщин – закололи жертвенного барашка, танцевали, пели, музицировали – всячески веселились. Когда заиграли дабку, Дарвиш возглавил процессию танцоров; он громко поздравлял новобрачного. Братская любовь, тайная печаль и покорность воле Аллаха были в его раненом сердце.
– Ты на очереди, если будет на то воля Аллаха, – сказал растроганный Хасан, обнимая брата.
– Иншаллах, – отозвался Дарвиш.
Через десять месяцев после свадьбы Далия снискала расположение селян, родив мальчика. Она дала ему имя Юсеф. Таким образом, уже с пятнадцати лет Далию стали почтительно называть Умм Юсеф, а Хасана – Абу Юсеф.
Что касается Басимы, она смягчилась к невестке еще до рождения внука. Басима невольно восхищалась усердием Далии в ежедневных заботах, сноровкой, с которой юная женщина помогала своей матери-повитухе принимать роды, а также явным счастьем Хасана. Было решено женить Дарвиша на отвергнутой племяннице, что спасло честь Басимы и всей семьи.
Неопытность Далии пробудила в Басиме заботливость – ей захотелось ввести невестку-бедуинку в мир материнства, научить ее улавливать ритмы при кормлении грудью и лечить младенческие колики. Басима открыла невестке и другие секреты – как вернуть телу упругость и остаться желанной для мужа после родов.
– Ничего не поделаешь – груди отвисают, бедра становятся рыхлыми, – наставляла Басима. – Но есть волшебное средство – оливковое масло.
Ее глаза сужались, поблескивали заговорщицки, когда она, подсев к Далии поближе, нашептывала ей собственные рецепты чудодейственных бальзамов.
– Это наши женские тайны, я их тебе одной открываю, да вот еще, иншалла, жене Дарвиша открою – своих-то дочерей Аллах мне не дал; что ж, Ему лучше знать.
У Басимы был аптекарский садик, куда она ходила с невесткой, до дрожи довольная, что теперь есть кому оставить это царство зачарованных трав. Готовить снадобье от Хасановой астмы она выучила Далию еще раньше.
– Без оливкового масла мы, женщины, шагу не ступим, – шептала Басима. – Накроши в масло мяты и базилика и растирайся им – увидишь, какой упругой станет кожа, как заблестят волосы.
И вот, пока одна наставляла, а другая внимала,
Ознакомительная версия. Доступно 18 из 90 стр.