Бостонская ведьма - Андреа Каталано
– Хорошенькая она, эта вдова.
– Правда?
– Правда, так что ей не придется долго скучать без мужа.
Мэгги рассмеялась.
– Да уж наверняка не придется, с таким-то состоянием!
– У нее и без состояния от женихов отбоя бы не было.
– В таком случае у нее и впрямь красоты не меньше, чем богатства, – Мэгги кивнула. – Везучая девица.
– Так и есть.
– Расскажи поподробнее.
Томас отхлебнул из кружки эля и вытер усы тыльной стороной ладони.
– Она невысокая, худенькая, но с такой фигурой, которая нравится мужчинам.
– Всем мужчинам или только тебе?
– Так всем мужчинам нравится одно и то же, и я не исключение!
Мэгги усмехнулась.
– Ну-ну, а дальше?
– У нее бледная кожа, золотые кудри и светлые глаза.
– А, та самая английская роза[4].
– Ну, как говорится, английские розы тоже разных цветов бывают. Мне вот досталась темная, и я обожаю ее больше всех прочих.
– Попробовал бы не обожать.
– Да уж могла бы и не напоминать.
Вот теперь Мэгги по-настоящему улыбнулась – широко и весело.
– Надоело мне обсуждать эту вдову, – заявил Томас, поудобнее откидываясь в кресле. – Лучше ты, суженая моя, распусти волосы.
Улыбка жены стала еще шире, и она стащила чепец и бросила его на стол. А затем вытащила шпильки и, запустив пальцы в темные пряди, как следует их распушила. Непокорные кудри роскошной волной рассыпались по плечам, свесились на грудь, почти до самой талии.
Томас довольно вздохнул. Как же жена красива…
А Мэгги встала со стула, развязала передник и отбросила к чепцу. А затем поманила мужа пальцем за собой и направилась к дверям спальни.
Глава вторая
10 августа 1646 года
Матушка Карлтон приходила за десятком охлаждающих примочек из перечной мяты – по ночам сейчас очень жарко.
Вдова Хэллет приходила за порошком из сердолика и маслом ладана.
Она говорит мне, что ей нужно зелье, способное сделать ее неотразимой для ухажера. Я отвечаю, что я – лекарка и повитуха и не разбираюсь ни в магии, ни в темных искусствах. Было бы сущим безумием раскрывать всю глубину знаний, которые передала мне бабушка. Та-то в свое время свободно занималась и врачеванием, и варкой волшебных зелий и мазей, способных, как утверждалось, исполнить любую прихоть. Но сейчас времена другие, совсем другие, особенно здесь, в Новой Англии. Здесь все такие набожные, что видят происки дьявола и его прихвостней в каждом чихе. Так что пусть вдова ищет подобные штуки в другом месте.
А она между тем отправилась к Томасу в мастерскую, чтобы посмотреть, как продвигаются дела с ее шкафом. Ее присутствие мне не по вкусу – я чувствую в ней сильное зло.
– Томас! – послышался у входа в сарай голос Мэгги. – Тут вдова Хэллет явилась поглядеть, как идет работа!
Он выпрямился, расправил спину и утер пот со лба манжетой закатанного рукава. Жара стояла неимоверная, причем уже целую неделю – никогда на памяти Томаса солнце не палило так отчаянно, а воздух не был таким густым. Вероятно, такая погода стоит в тропиках, думалось ему, а то и похуже, – и как там только люди выживают? А тут еще нетерпеливая вдова Хэллет пришла, чтобы посмотреть, как ему работается, – аккурат через неделю после того, как сделала заказ. А он только сегодня утром получил древесину с лесопилки…
Отложив инструменты, Томас направился к выходу.
Мэгги стояла, уперев руки в бока. При виде мужа она улыбнулась. Миниатюрная вдова Хэллет уступала ей несколько дюймов роста. Облаченная в легкие траурные одежды и черный чепец, она напоминала бледный весенний тюльпан, впервые поцелованный солнцем, а миссис Джонс походила на алую розу в самый разгар цветения, озаренную закатным солнцем.
– Приветствую, вдова Хэллет. Чем могу служить?
На правой щеке молодой женщины обозначилась ямочка, а серые глаза смерили Томаса с ног до головы, и на миг ему стало неловко – он ведь сейчас весь растрепанный, да еще наверняка вонючий из-за этой жары… Хотя чего это он так распереживался? Что в этой особе такого, чтобы вызвать у него неловкость за свой внешний вид?
– Я хотела посмотреть на вишневое дерево, – по-детски торопливо ответила вдова.
Это нетерпение и ямочка на щеке смотрелись так очаровательно, что Томас улыбнулся.
– Ладно, я буду в саду, если что, – сообщила Мэгги.
Он взглянул на нее и кивнул. На короткий миг их взгляды встретились, и Томас заметил на лбу жены хмурую морщинку – та появлялась всякий раз, когда миссис Джонс о чем-то беспокоилась, или ей что-то не нравилось, или, как выражался супруг, «у нее имелось, что сказать по этому вопросу». Она что, и впрямь опасалась, что он начнет ухлестывать за этой хорошенькой вдовой? До сих пор у Томаса не появлялось ни одной причины для измены, и он точно не так глуп, чтобы клюнуть на чужое кокетство. Кому, как не Мэгги, это знать; в конце концов, именно ее уверенность и привлекала его в первую очередь. Или ее беспокоило что-то другое, что-то более важное?
Томас повел вдову в сарай, мимо других шкафов и штабелей бревен, туда, где было разложено вишневое дерево, дожидавшееся своего часа.
– Древесину привезли только сегодня утром.
Вдова равнодушно взглянула на ароматные доски, только-только нарезанные. А затем снова воззрилась на Томаса, словно ожидая продолжения. Тот замялся, тщетно подыскивая какие-нибудь слова – не потому что не хотел с ней разговаривать, а просто обсуждать пока было нечего. Вот доски, лежат, ждут, когда из них сделают шкаф, – что тут еще скажешь?
– У вас есть какие-то вопросы, мадам?
Вдова наклонилась и потянулась пальцами к одной из досок.
– Не надо, мадам, – поспешно остановил ее Томас, – эта еще не