Пока, до завтра! - William Maxwell

головы, и мое представление о произошедшем стало так сильно отличаться от реальных событий, что, возможно, я вообще все это выдумал, от начала до конца. Я бы, может, так и продолжал считать, будто отец Клитуса неожиданно вернулся домой, застал мать Клитуса в постели с мужчиной и убил обоих, но однажды я вдруг осознал – будто кирпичную стену проломил, – что, помимо собственной памяти, у нас всегда есть и другие источники информации о прошлом и что мне нет надобности пребывать в полнейшем неведении относительно того, что так остро меня интересует. Я написал сводному двоюродному брату Тому Перри и спросил, не может ли он откопать для меня те выпуски «Курьер-Геральда», в которых было что-нибудь об убийстве Ллойда Уилсона. Брат ответил, что архив редакции «Курьера» (вторую часть названия газета давно потеряла) начинается только с тысяча девятьсот двадцать второго года, а городская библиотека свой газетный архив уничтожила полгода назад, так что лучше всего мне будет обратиться в Историческое общество штата Иллинойс в Спрингфилде. Можно было подумать, будто я пытаюсь докопаться до правды о похоронах Авраама Линкольна. И все же я прислушался к совету брата, и Историческое общество, порывшись в библиотеке микрофильмов, прислало мне фотостатные копии (местами подслеповатые) восьми выпусков газеты, которая когда-то была мне знакома, как лицо близкого друга. Этого было, конечно, более чем достаточно – целый осколок прошлого, далекого, но вполне четкого – примерно так видишь, когда приставляешь к глазам бинокль неправильной стороной: анонсы фильмов с Нормой Толмадж и Уоллесом Ридом, высокое качество мужских костюмов по $7 в магазине готового платья Грисхайма и множество других, таких же маловероятных вещей.

Я не знаю, где находится редакция и типография линкольнского «Курьера» сегодня; знаю только, что не там, где раньше, – на Северной Кикапу-стрит, через полквартала от главной площади.

Несколько заметок об убийстве Ллойда Уилсона были написаны редактором, которого я помню как нервного темноволосого человека с зеленым целлулоидным козырьком на лбу и сигаретой в уголке рта. Эти его статьи производят такое впечатление, будто он накорябал их за несколько минут, остающихся до отправки номера в печать, – в них много повторов, они беспорядочны и полны не самых проницательных домыслов. А также – штампов и умолчаний, которых, без сомнения, требовали представления той эпохи. Он приводит высказывания людей, и я очень сомневаюсь, что они на самом деле это говорили – по крайней мере, такими словами. Например, я почти уверен, что отец Клитуса не говорил человеку, которого встретил на улице за день до убийства: «Окончательно в себе разочаровавшись, я больше не вижу смысла в своем существовании». Ни один известный мне житель Среднего Запада не стал бы утруждать себя использованием в разговоре деепричастного оборота. Так или иначе, несправедливо нападать на перегруженного работой редактора провинциальной газетенки за то, что он писал не так здорово, как Рогхид[1]. Тем более что именно ему я обязан всем, что знаю о произошедшем.

Шериф как раз собирался отвести нескольких заключенных в здание суда на процесс, когда ему позвонил владелец похоронной службы. Помощник шерифа и коронер отправились на ферму Уилсонов, и Фред Уилсон показал им коровник, где находился Ллойд Уилсон, ведро с молоком, едва покрывающим дно, табурет и перчатки, которые он всегда надевал перед дойкой и которые все еще были у него на руках, когда его обнаружили. У двери в коровник прибывшие из города увидели отпечатки обуви и прикрыли их досками, чтобы сохранить следы свежими. Все утро поисковые группы рыскали по раскисшим от влаги полям и вдоль берегов ручья, протекающего через обе фермы. Из Спрингфилда прибыли собаки-ищейки – поездом, и их тоже доставили к месту преступления. Там собак уже поджидало двести человек. С отпечатков на земле убрали доски, собак подвели к коровнику и спустили с поводков. Принюхиваясь, те обошли сарай для инструментов и скирду сена, а потом вернулись к коровнику, перепрыгнули через ограду из колючей проволоки и бросились бежать, а за ними – свора взбудораженных мужчин. Чуть-чуть не добежав до фермерского дома, из которого недавно съехал Клэренс Смит, у ворот, собаки свернули и помчались по грунтовке между постройками, ведущей к дороге с твердым покрытием. Помедлив у почтового ящика, они кинулись на другую сторону дороги, но там потеряли след. Их дважды отводили обратно к коровнику и там спускали с поводка. В первый раз они ворвались во двор фермы Смитов и взбежали по ступенькам крыльца. Во второй – опять свернули в сторону, бросились в кукурузное поле, взяли след и какое-то время бежали по нему, пока не оказались на автомобильной дороге в четверти мили к западу от подъезда к дому Смитов.

Клэренс Смит продал право аренды фермеру помоложе, по имени Джеймс Уокер. Когда ищеек отвезли обратно в город, Уокер вышел из дома и двинулся в сторону дороги общественного пользования. У въезда на грунтовку его дожидались несколько мужчин: движимые смутным любопытством, они окружили его и смотрели, как он откидывает крышку почтового ящика. Что они ожидали там увидеть? В лучшем случае – пару писем, которых им не позволят прочесть, и вчерашний «Курьер-Геральд». Однако предмет в почтовом ящике обнаружился настолько немыслимый, что все расступились и замерли. Джеймс Уокер достал из почтового ящика золотые часы, открыл крышку корпуса и увидел там инициалы «К. С.». В том, что часы принадлежали Клэренсу Смиту, сомнений не было, но когда и зачем их туда положили? Джеймс Уокер поехал в город и передал часы шерифу, и тот высказал предположение, что улику подбросил кто-то другой, чтобы подозрение в убийстве пало на Клэренса Смита.

Вечером шериф отправился домой к родителям Клэренса и выяснил, что те понятия не имеют, где находится их сын. Этого вообще никто не знал. В последний раз его видели выходящим из Гранд-театра вечером накануне убийства Ллойда Уилсона, в десять сорок пять. Обвинения в убийстве Клэренсу предъявлены не были. Его разыскивали лишь для дачи показаний. Описание, разосланное во все полицейские участки штата, гласило: «Возраст – сорок лет, рост – пять футов семь дюймов, вес – сто шестьдесят пять фунтов, волосы – светло-каштановые, с залысинами».

Соседи сообщили, что вечером накануне убийства видели у фермы Уилсона незнакомый автомобиль. Один говорил, что автомобиль ждал на грунтовке у самого выезда на дорогу не меньше двух часов. В последний раз он видел машину около девяти часов, когда отправлялся спать. Другой утверждал, что автомобиль ждал не на грунтовке, а на обочине большой дороги, стоял там с выключенными фарами. Поскольку у Клэренса Смита машины не имелось, возник вопрос, не было