Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский

В нашей лодке гребли Андрей и Володя. Сережа был впередсмотрящим. Я раскинулся на корме и смотрел в пустое вечернее небо.

Небо было далеко. Там царили спокойствие и равнодушие к нашим судьбам. Мимо проплывали острова, одетые лесом, которые тоже напоминали о вечности. Суета этих дней покинула меня; мне показалось, что небо звенит, улетая вдаль. Мир расширялся, охватывая новые пространства, среди которых покачивалась наша лодочка на гладкой воде Вуоксы.

Такие мгновения помогают правильно оценить масштаб.

Мы высадились на острове и стали собирать хворост для костра. На Вуоксу надвинулась белая ночь. Она зажгла на островах желтые точки огоньков, которые мерцали, как звезды. Мы говорили вполголоса.

Наш костер разгорелся быстро. Мы вскипятили чай и испекли картошку. Разговор шел о большой и малой политике, о первых, вторых и третьих комсомольских секретарях, о таинственных для меня сферах райкомов и горкомов, где идет своя жизнь, похожая, в общем, на любую другую.

— Ребята, кончайте про работу! — взмолилась Ольга. — Давайте лучше споем.

И мы тихо спели: «Не жалею, не зову, не плачу...»

Вернулись домой часа в четыре утра. На столе лежала записка, написанная Любой: «Звонили из ЦРБ. Дизентерия не подтвердилась». Все в порядке — обыкновенный понос, как и предсказывала Ольга.

Никогда в жизни мы так не радовались поносу!

14 июля

Теперь мы попытаемся построить модель Игры, именуемой «Студенческий строительный отряд».

Рассмотрение любого вида человеческой деятельности в качестве Игры (для солидности мы будем писать это слово с заглавной буквы) имеет очень глубокие традиции. «Весь мир — театр, а люди в нем — актеры»,— писал Шекспир, а известный оперный герой восклицал: «Что наша жизнь? Игра!» Когда же в самые последние десятилетия появилась математическая дисциплина, называемая «Теорией Игр», которая с равным успехом может быть приложима к игре в «крестики-нолики», биржевым сделкам и деятельности крупной организации, слово «игра» приобрело некий магический смысл и очень далеко отодвинулось от игр в общеупотребительном значении этого слова.

Игра стала символом жизни. Один математик всерьез предложил изменить видовое наименование человека. Ему казалось, что слова «человек разумный» не очень точно передают суть человека, и для названия последнего наиболее подходит термин «человек играющий».

Он был во многом прав. Разумных людей меньше, чем играющих.

В какую же Игру играем мы?

Всякая Игра состоит из одной или нескольких целей, к которым она должна привести, и набора правил, которыми руководствуются играющие для достижения этих целей.

Что касается целей Игры «стройотряд», то они уже были определены ранее. Нам остается заняться правилами этой Игры. Заметим, что чем ясней и логичнее правила, тем быстрее достигается цель.

Правила меняются. Лишь в почтенных Играх с многовековой историей — таких, как шахматы, — они уже достигли совершенства и более не меняются. Даже в таких простых по сравнению со «стройотрядом» Играх, как футбол или хоккей, нет-нет да и возникнет новое правило, меняющее рисунок Игры. В Играх же общественных правила изменяются непрерывно, а самое главное — многие правила остаются невыясненными для участников Игры.

Начнем со структуры Игры «стройотряд» и тех фигурок, которые должны двигаться, работать, ругаться, хитрить, радоваться, влюбляться и достигать цели. Они образуют довольно четкую иерархию. Основной единицей этой обширной Игры является линейный отряд численностью человек сорок. Для наглядности проведем аналогию с шахматами.

Командир и комиссар, точно король и ферзь, образуют двуглавую вершину линейного отряда. Как и в шахматах, командир является самой главной фигурой, а комиссар — самой сильной. Силу комиссару придает его подвижность, связь с массами и непосредственное участие в событиях — начиная от выпуска стенгазет и кончая работой на объекте. Ферзь может защищать короля, но может бросить его на произвол судьбы, занимаясь делами на другом конце доски, — и тогда королю приходится туго. Его матует районный штаб. Впрочем, в нашей Игре короли часто выполняют функции ферзей, а ферзи становятся пешками. Отношения короля и ферзя, то есть командира и комиссара, во многом определяют силу линейного отряда.

Два слона, стоящие рядом с королем и ферзем, — это мастер и врач линейного отряда. Мастер ближе к командиру, поскольку занимается производством, а врач — правая рука комиссара, потому что он следит за кухней, освобождает от работы и с восхитительным терпением призывает бойцов поддерживать чистоту и порядок в лагере. Чем только не занимается врач линейного отряда!

Линейный отряд делится на бригады. Бригадиров мы приравняем к шахматным коням — легким и подвижным фигурам, которые скачут по строительным лесам, мелиоративным просторам, каптеркам, гаражам, ругаясь с шоферами и прорабами, изобретая работу, когда ее нет, и вдохновляя личным примером, когда работы невпроворот.

И, наконец, сильные и тяжелые ладьи, стоящие несколько поодаль,— это завхоз и казначей. Силу им придает наличие финансов в их руках, а тяжесть — пухлые папки отчетных документов по каждой истраченной копейке.

Таков штаб линейного отряда — сомкнутая линия фигур, впереди которых стоят пешки. Ну, а пешки...

Пешки составляют основную часть отряда. Мы не вкладываем в это слово никакого пренебрежительного смысла. Более того, пешка, как известно, может стать любой фигурой, если проявит волю и настойчивость.

Тут кончается аналогия с шахматами, и наша Игра обнаруживает всю сложность своего строения. Если представить каждый линейный отряд партией фигур и пешек, то доской, на которой они играют, будет вся страна. Линейные отряды объединяются в районные, районные — в областные и краевые, последние — в республиканские. И все вместе это называется Всесоюзным студенческим строительным отрядом. Его численность — более миллиона человек. И на каждом уровне