Том 4. Экзамен. Рассказы. Стихи - Хулио Кортасар
Тут можно читать бесплатно Том 4. Экзамен. Рассказы. Стихи - Хулио Кортасар. Жанр: Русская классическая проза издательство , год .
Так же Вы можете читать полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и SMS на сайте knigi-for.me (knigi for me) или прочесть краткое содержание, предисловие (аннотацию),
описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.
словами и его, руками, встречавшимися на скатерти, а потом смех и еще сигареты, и сколько-то минут в такси, одно место, которое он знал или знала она, комната — все слилось в один мгновенный облик, свелось к белизне постели, и — почти сразу же — неистовое единение, бесконечная встреча, паузы, обрывающиеся, снова наступающие и нарушаемые снова, и все менее мыслимые при каждом новом смыкании, лишавшем их сил, сжигавшем, — и так до погружения в сон, до последнего огонька рассветной сигареты… Когда я погасил настольную лампу и заглянул в пустой стакан, все оставалось категорическим отрицанием того, что сейчас девять вечера, а я сижу усталый после очередного рабочего дня. К чему писать дальше, если слова вот уже целый час скользили по лезвию этого отрицания, ложились на бумагу тем, чем были, всего лишь графикой без всякой точки опоры? До какого-то мгновения они мчались, оседлав действительность, полнясь солнцем и летом, слова «двор в Банфилде», слова «Доро, игры, ров», улей, гудящий в послушной памяти. Только добравшись до момента, когда уже не было ни Сары, ни Банфилда, повествование стало повседневностью, обыденным настоящим, прагматическим, без воспоминаний и снов — жизнь как она есть, и ничего более. Я хотел продолжать, хотел, чтобы и слова согласились следовать вперед, пока не доберутся до дня нашего насущного, до медленных часов в проектном бюро, и тут мне вспомнился сон, увиденный вчера ночью, сон, где снова была Сара, вернувшаяся издалека, из давних лет, и я не мог больше оставаться в этом настоящем, когда мне снова придется выйти из бюро, пойти выпить пива в угловом кафе; слова снова наполнились жизнью, и, хотя они лгали, хотя в них не было ни тени правды, я продолжал писать, ибо слова рассказывали про Сару, она шла по улице, как хорошо мне было, когда я продолжал писать, пусть это и абсурд, писал, что перебежал через улицу, слова помогли мне встретить Сару, объяснить ей себя самого, единственный способ соединиться с ней наконец, сказать ей всю правду, коснуться ее руки и поцеловать ее, услышать ее голос, увидеть, как волосы плещутся у нее по плечам, уйти с нею в ночь, пусть слова полнятся белизной постели и ласками; но как продолжать, как начать с этой же ночи новую жизнь, жизнь с Сарой, когда за стеной слышался голос Фелисы, она входила с детьми, заглядывала ко мне сказать, что ужин готов, пора за стол, потому что уже поздно, а дети хотят смотреть фильм про утенка Дональда, телепередача начинается в десять двадцать.
Из книги «ТОЛЬКО СУМЕРКИ»
(Стихи)
© 1984
Пер. В. Андреева
Appel rejeté[151]
Двор тюрьмы Сантé Нет, это — не предчувствие лезвия, что отделяет меня от меня, не уверенность в том, что после будет не так, как мы себе представляем. Пусть случится все, что должно случиться, — и хватит. Но пусть все люди спят в этот час, а во двор, обнесенный глухими стенами, на рассвете придут лишь крови жаждущие зрители, и голоса их заглушат шум моей крови, пусть воистину не будет ни человека, ни дерева, ни даже солнца в окне, потому что не будет окна, пусть все свершится во мраке безглазом, пусть все люди спят, когда их частицу отделяют от них. Нет, нет, это — не предчувствие казни, предсмертного ужаса, что разорвет мои нервы, словно ремни, какими я связан, не предчувствие вечностью кажущегося мгновенья, когда упадет треугольный нож гильотины, нет, не надежда на то, что, может быть, все не закончится после, нет, не крик, что непроизвольно разрывает мой рот. Я думаю о барабанах публичной казни, о том, как пойду между двух серых шеренг, жаждущих крови моей, проклинающих имя мое, о глазах-безумцах, о ногтях-волках, и о людях, о солнце — неутомимом зрителе разных зрелищ, — и о возможности стать для кого-либо героем и верить: вот за этим закрытым окном кто-то молится или плачет, и я с этим кем-то — един, жертва средь прочих жертв, я растерзан на сотни тысяч кусков. Нет, это — еще не мой смертный час, еще не для палача обнажена шея.