Это ты, Тичино? (сборник новелл) - Фабио Андина
После последнего покоса он разбирает свой Bucher, затачивает ножи, смазывает механизм, устанавливает снегоуборщик. Потом слушает прогноз погоды и часами смотрит на небо. Здесь, у нас, снег иногда выпадает уже через несколько недель после сентябрьского сенокоса. Бывало даже выпадал на еще не скошенное поле. Когда идет снег, слышно, как бедняга Альфио работает ночью на своей машине, которая всасывает снег и выбрасывает вверх — он летит по дуге, куда попадет. Бедняга Альфио прочищает там, где трактору не пройти: тесные улочки между горными хижинами, съезды, площадки перед гаражами. «Перед моим тоже, — думает Эрос, — зато я всегда нахожу снег, набросанный перед домом с северной стороны, и он лежит до весны. Когда бедняга Альфио убирает снег на своей чертовой машине, надо не забыть плотно закрыть ставни окон, которые выходят на улицу. Прошлой зимой бабка Корнелия не услышала, что он приближается, слух-то у нее теперь не очень, так он ей разбил окно и набросал снега в гостиную. Зато бедняга Альфио зарабатывает и чувствует себя состоявшимся, в баре может вести разговор на равных с другими мужчинами».
В сушащейся ароматной траве воробьи, дрозды, зяблики и другие птицы ищут пищу: одни — семена, другие — червей, порхают и поют, приветствуя новый день. Эрос делает глоток из фонтана — не потому, что пересохло в горле, он так привык. От воды сводит зубы, он чувствует, как она спускается по пищеводу в желудок. Пустой, потому что Эрос никогда не завтракает. Сколько раз Тео ему объяснял, что с пустым желудком день хорошо не начнешь, это как выехать на машине, не залив полный бак: далеко не уедешь, рано или поздно придется остановиться. Субару лает и тянет к воротам гаража.
— Тихо, Субару, тихо, — шепчет Эрос и стучит. — Не опоздал, как петух, — говорит он, когда Тео открывает. — У-у, как вкусно пахнет.
— Кофе? — спрашивает Тео и гладит Субару по голове: — Привет, пес.
— Кофе, спасибо. — Эрос вешает поводок на стену.
Тео откручивает крышку термоса и наливает.
— Граппы добавить?
— Граппы, конечно, — говорит Эрос и подходит к лежащему на полу кресту. — Пиц-дель-Тео: 2652 м, — произносит он. — Ты еще вырезал название и высоту, — говорит он и берет дымящуюся чашку из руки Тео.
— Видишь, теперь и у этой вершины есть имя.
— Разве ее не называют Пиццо-Моторн?
— Ну да, Моторн. Другие называют ее Пиц-дель-Соль. Мой старик вообще называл ее Пиц-дель-Тео. Каждый называл как хотел. Я тоже называю Пиц-дель-Тео. — Он дует в чашку.
Эрос прихлебывает горячий кофе.
— «Пиц-дель-Тео» звучит хорошо, — говорит он.
— Как мы его погрузим? — спрашивает Эрос и забрасывает рюкзак в прицеп трактора, который припаркован на спуске.
«Хм», — думает Тео.
— Длинным концом вперед, чтобы сверху торчал, — говорит он. — Как ствол танка, который стреляет в небо.
Они крепко хватают крест — э-эх! — и грузят в прицеп.
— Господи, тяжесть какая, — говорит Эрос.
— Ага, это потому, что ты еще не согрелся и к тому же не завтракал, — говорит Тео и залезает в прицеп, приподнимает основание креста. — Эй, подтолкни-ка, — просит он, — еще чуть-чуть, вот так. Порядок.
Тео дважды обматывает веревку вокруг креста и закрепляет ее на задней стенке прицепа, торчащей выше красной железной крыши кабины.
— Верхушку тоже закрепить? — спрашивает Эрос.
Тео проверяет.
— Нет, все равно упирается в дно. Куда он денется? — говорит он и кончает закреплять основание. — Вот так. Куда денется?
Спрыгивает с прицепа, в последний раз проверяет крест и узел.
— Ладно, поехали, — говорит он и отодвигает ботинком здоровый камень, блокирующий переднее колесо.
Поднимает камень, кладет его в прицеп, уже собирается сесть в трактор, но останавливается.
— Нет, погоди, — говорит он, поворачивается и возвращается в гараж, берет свой рюкзак и бросает его в прицеп. — Дурная голова ногам покоя не дает, — говорит он.
Они забираются в кабину трактора без дверей, двигатель расположен между двумя железными сиденьями.
— Надо бы наушники надеть, — говорит Тео, — но не помню, куда их засунул. Они всегда лежали здесь, может, украли.
Он поворачивает ключ, заводит мотор с первого раза, тот оглушительно грохочет, разрезая утреннюю тишину. Тео включает первую и трогается, словно грузовик, только со скоростью шага. Субару запрыгивает в прицеп.
— Все взяли? — кричит Эрос, стараясь перекрыть шум двигателя.
— Чего? — орет Тео в ответ.
— Я спросил, все взяли? — кричит Эрос.
— А чего нам брать? Крест при нас, — орет Тео и нажимает на сцепление, переключается на вторую, затем на третью, которая никак не включается, заедает, господи боже мой, затем на четвертую. Они разгоняются.
— Глянь, он там не болтается? — орет Тео.
Эрос проверяет.
— Куда он денется? — орет он в ответ.
Трактор дрожит так, словно вот-вот развалится. Ветерок обдувает морду Субару, высунутый язык слегка подпрыгивает. По асфальту они едут без тряски, но, как только после развилки выезжают на грунтовку, приходится держаться, как за быка на родео.
— Котелок! — кричит Эрос.
Тео тормозит и останавливает Aebi.
— Боже мой, котелок, — говорит он, — и ежедневник.
— И ручка, — говорит Эрос.
Тео разворачивается, они возвращаются в гараж.
— Куда же я его подевал? — недоумевает Тео. — Все армейские вещи здесь, господи ты боже мой. — Он открывает следующий шкафчик. — Помню, я его для чего-то использовал. Хм, он должен быть здесь, в гараже, где же еще.
Он оглядывается, в углу стоят короткие лыжи, его детские лыжи, потом лыжи подлиннее, на которых он катался в юности, и совсем новые, купленные два или три года назад.
— Вот и ручка, — говорит Эрос и пробует ее, потом пишет в блокноте свое имя и фамилию. — Синяя, — прибавляет он.
— У тебя почерк с первого класса не изменился, — хмыкает Тео.
— Ну а чего ты хочешь? Сколько я пишу, вот почерк-то и не меняется. Ежедневник у тебя есть?
Тео задумывается:
— Нет. Пока положим блокнот, ежедневник потом куплю.
— Да я тебе куплю, все равно за продуктами ехать, — говорит Эрос.
Тео копается в деревянном сундуке, забитом плотницкими инструментами.
— Здесь тоже нет, как же так, я забыл, где он.
Потом ищет на полке под верстаком, где хранятся автомобильные аккумуляторы, две бензопилы и канистры с топливом и