Это ты, Тичино? (сборник новелл) - Фабио Андина

— Вот он! Я так и знал, что он где-то здесь. — Он выпрямляется, держа в руке котелок. — Да, спасибо, — говорит он, — только купи такой, чтобы влез.

Он открывает котелок, внутри — старые клеммы. «Ах вот для чего он был мне нужен! — думает он про себя. — Вот дырявая голова, а я и забыл, дырявая голова…» Вытряхивает содержимое котелка на верстак и измеряет его внутренние размеры складной линейкой.

— Запиши, — говорит он.

Эрос записывает размеры в блокнот, вырывает листочек и засовывает в карман, сам блокнот вместе с ручкой кладет в котелок.

— Ну вот, как на заказ.

— Что? — спрашивает Тео.

— Блокнот как будто сделали на заказ, тютелька в тютельку.

На венгенском пастбище три коровы по-прежнему лежат и жуют в лучах раннего солнца. Алексия свистит, две пастушьи собаки срываются с громким лаем, поднимают коров и гонят вдоль ограждения на дойку. Алексия и Петер с помощью мобильной доилки обслуживают за пять минут четырех коров. Вдали слышен рев мотора Aebi, нарушающий утренний покой, — трактор карабкается по ухабистой грунтовке с кучей узких поворотов. Затем из соснового леса появляется красная кабина, рыча и подпрыгивая на своих колесах без подвески. Крепко вцепившись в руль, Тео пытается объехать громадные выбоины, Эрос держится за ручку под лобовым стеклом. Зубы сжаты, чтобы не прикусить язык. В прицепе Субару мотает то влево, то вправо. Издалека может показаться, что они везут не крест, а установку для запуска ракеты «земля — воздух» или что-то похожее. Навстречу им несутся пастушьи собаки, Субару спрыгивает с прицепа. Тео вырубает двигатель.

— Эй, работнички, — он кричит, поскольку в ушах еще стоит шум мотора.

— Зачем вам крест? — спрашивает Алексия, очищая и массируя вымя следующей коровы в очереди к автоматической доилке.

— Долго рассказывать, — громко отвечает Тео, вытаскивает из прицепа камень и кладет под колесо трактора, ногой заталкивает поглубже.

— Да неважно, — прибавляет тем временем Эрос, тоже громким голосом.

Петер отсоединяет присоски у четырех подоенных коров, хлопает их по заду, чтобы те спустились с доилки: «Эй, давай, пошла!» — потом загоняет оставшихся трех коров и запирает оградку. Алексия прикрепляет присоски к вымени и запускает процесс. Насос ритмично шумит. На мгновение все четверо замирают, завороженные мерной работой аппарата, глядя на огромные вымена.

Потом Тео запрыгивает в прицеп и развязывает крепежную веревку. Без лишних слов Алексия и Петер помогают снять тяжелый крест и положить его на альпийскую траву. Собаки обнюхивают его.

— А ну пошли! — прикрикивает Тео. — А то еще нассут.

— Пиц-дель-Тео, две тысячи шестьсот пятьдесят два метра, — читает Алексия. — А что это за дата? — спрашивает она.

— Сегодняшняя, — отвечает Тео и сматывает веревку, словно ковбой лассо.

— Вы здесь настолько оторваны от мира, что даже не знаете, какое сегодня число, — говорит Эрос и надевает рюкзак.

— В этом-то и прелесть, — отвечает Петер.

Эрос задумывается.

— Можно узнать, куда вы потащите этот крест? — спрашивает Алексия.

Тео показывает рукой, все поворачивают головы.

— Вон туда, наверх, — объясняет он.

— Господи, — говорит Петер.

Они глядят на вершину горы, которая упирается в небо, гора такая красивая, жалко, что она кончается.

— Сами справитесь? — спрашивает Алексия. — Или помочь?

— Справимся, — говорит Тео и тоже надевает рюкзак.

— Давай, пошли, — говорит он.

— Пошли, — отзывается Эрос, сплевывает на руки, растирает. Потом обращается к Петеру и Алексии. — Начальник, — шепчет он, — считает, что мы вдвоем справимся, но я сомневаюсь: отсюда дорога крутая, а дальше еще круче. Если что — свистну, придете подсобить.

Тео притворяется, будто не слышит, хватается за верхнюю часть креста, приподнимает. Эрос берется за основание.

— Я готов, — говорит он.

«Э-эх!» — и они взваливают крест на плечи.

— Вы прямо как Иисус Христос, — говорит Алексия.

— Ну да, он Иисус, а я Христос, — говорит Эрос, и все улыбаются.

Алексия и Петер наблюдают, как они уходят по тропе, рядом — Субару, потом смотрят на вершину, смотрят друг на друга, целуются.

— Ладно, давай, я пойду делать сыр, увидимся вечером, — говорит Петер.

Алексия снимает доилку с последних трех коров и выпускает их: «А ну пошли!» — надевает рюкзак, взглядом ищет собак. Те обнюхивают колеса Aebi Тео и метят их, Алексия свистит, собаки гонят стадо вверх, на горное пастбище. Алексия движется за звоном коровьих колокольчиков, опираясь на посох и время от времени поглядывая вниз, пока громадный каштановый крест не исчезает в лесу.

В тени сосен Тео и Эрос преодолели меньше половины пути.

— Мы с тобой и правда как Иисус Христос, — задыхаясь, говорит Эрос.

— Как два Иисуса Христа в сосновом лесу, — поправляет Тео. — Давай-ка сделаем перерыв.

Они опускают крест на землю. «О-оп, господи, ну и тяжесть!» — выдыхают оба. Снимают рюкзаки, футболки потемнели от пота, усаживаются на ствол лиственницы, раскинувшейся на земле и истерзанной клювом охотящегося на личинок дятла.

— Ну и тяжесть, — повторяет Эрос и вытирает пот со лба. — Но почему крест?.. Разве столб с флагом не то же самое? — спрашивает он.

Тео задумывается на мгновение, гладит по голове Субару, тот облизывает ему руку.

— На вершине положено ставить крест, — говорит он. — Эй, пес, ведь правда на вершине положено ставить крест?

Субару ложится на спину, чтобы ему почесали пузо, Тео чешет.

— Я этого никогда не понимал, — говорит Эрос. — Кресты… Кто вообще придумал эту историю с крестами? И вообще, зачем что-то ставить в горах?

«Хм», — Тео задумывается.

— Может, потому что мы живем в христианской стране, — говорит он. — Еще несколько лет назад здесь все решали священники, мой старик всегда говорил, что священники всеми командовали, в деревнях они одни умели читать и писать. Ты только посмотри, сколько денег у церкви, у папы и всей его братии. Это символ власти.

— Что? — спрашивает Эрос.

— Ну да, ставить на горе крест — символ власти.

Эрос достает из рюкзака флягу и пьет.

— Дай глотнуть, — просит Тео. — Спасибо.

Они пьют, пока вода не кончается.

Тео открывает рюкзак, запускает в него руку, достает свою флягу и колбасу.

— Оленина? — спрашивает Эрос.

— Ослятина, — отвечает Тео и кладет колбасу на дерево. — Кыш! — говорит он Субару. — Не лезь.

Нарезает колбасу ломтиками, вынимает хлеб и термос с кофе. Над их головами вьется здоровая муха, Субару следит, как та садится на колбасу.

— Кыш, пошла! — прикрикивает Эрос и машет рукой, Субару щелкает зубами, но не успевает поймать муху.

Они осматриваются в тени сосен. Сойка взлетает и вскрикивает, будто ржавая дверная петля, другая птица издали повторяет за ней.

— А что же ставят на горах в мусульманских странах? — спрашивает Эрос с набитым ртом.

— Хм, хороший вопрос, — отзывается Тео.

— Ну, — мычит Эрос, дальше они молча