Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия - Джулиан Патрик Барнс

Думая о путешествиях, он сразу вспоминал «авиатора» Кэдмена. В Шрусбери, в храме Пресвятой Девы Марии, Грегори наткнулся на мемориальную доску. Всех обстоятельств полета Кэдмена она не вмещала, но, судя по всему, в 1739 году современный Икар смастерил себе пару крыльев, забрался на колокольню храма и спрыгнул. Конечно, он погиб. Ошибка, вызванная гордыней пилота; но, как в случае Икара, еще и технический просчет.

Время от времени, провожая Джин в какой-нибудь аэропорт, Грегори припоминал историю Кэдмена. Одну из первых современных авиакатастроф. Показатель обычный: стопроцентная смертность. Недостатка храбрости у Кэдмена не наблюдалось (тут доска была права); но ум подкачал. Грегори воображал, как бы он сам попытался в таком случае рассчитать шансы на выживание. Нет, начальство определенно не одобрило бы ему продажу полиса страхования жизни.

Но было и нечто другое в истории с Кэдменом. Помимо обстоятельств его гибели, Грегори вспомнил поэтический довод, содержавшийся в эпитафии. Авиатор стремился в полет и не преуспел, но если тело его разбилось, то душа воспарила и полетела вместо него. Без сомнения, мораль этой истории говорила о тщеславии и человеческих амбициях: если бы Господь предназначал нас для полета, Он дал бы нам крылья. Но разве эта история не подразумевала, что Господь вознаграждает храбрых, даруя им вечную жизнь? Если так, если пропуском в Рай служит храбрость, то Грегори не слишком высоко расценивал свои шансы.

Он вспомнил одну сцену из своего детства. Запуск модели самолета… нет, не с колокольни, а с плоской крыши, что ли. Он явно не сумел должным образом прикрепить реактивный двигатель к фюзеляжу, потому что реактивный двигатель вырвался на свободу. Самолет рухнул, как тело Кэдмена, а движок с воплем устремился вверх, как душа Кэдмена, – к Небесам.

Неужели люди – те люди, которые застенчиво улыбались ему через стол, когда он упоминал тысячи фунтов стерлингов, – так представляли себе смерть? Грегори вообразил более публичную версию своего эксперимента – запуск космолета над задним двориком. Огромная неуклюжая ракета, подобная телу, а сверху – крошечная капсула, подобная душе. Тело было заправлено топливом в таком количестве, чтобы помочь душе вырваться из присосок земного тяготения. Глядя на эту толстую морковку, ожидавшую на стартовой площадке, нетрудно было счесть ракету важнейшей деталью, но нет. Ракета, как тело Кэдмена, была предметом одноразового использования; ее назначение ограничивалось тем, чтобы отправить в полет душу.

Грегори ненадолго задумался над этими образами, а потом припомнил, чем закончился полет его «вампира». Джин отыскала его двигатель в рыжеватой живой изгороди из бука в дальнем конце дворика. Аргумент? Видимо, душа и впрямь опережает тело, но лишь на краткий промежуток времени и на определенной дистанции. Душа по своему статусу, наверное, выше тела, но отличается от него не столь разительно, как представляется людям. Наверное, душа изготовлена из более прочного материала – своего рода алюминия в сравнении с бальзовым деревом, но в долгосрочной перспективе оказывается столь же подверженной воздействию времени, пространства и силы притяжения, как тело бедняги Кэдмена или рукотворный золотистый «вампир».

* * *

Рейчел всегда казалась наименее подходящей кандидатурой из всех девушек Грегори. От природы он был пассивен и не оставлял по себе никаких следов в этом мире. Джин порой думала, что подушечки его пальцев можно смазать авиационным клеем, а содрав пленку, получить набор отпечатков без единого завитка. Сам бесцветная личность, он обычно предпочитал девушек даже еще более бесцветных и пассивных – с прозрачной кожей и обреченными манерами. Рейчел была миниатюрной и яростной, со стреляющими по сторонам карими глазами и тугими светлыми кудряшками, какие, по мнению Джин, встречаются разве что у горных овец диковинной породы. Рейчел всегда знала, что именно требуется не только ей самой, но и другим людям, особенно Грегори. Джин слышала, что противоположности сходятся, но все же надеялась, что эта связь надолго не затянется.

Когда Грегори впервые привел Рейчел к себе домой, у них завязался спор о сиденьях унитазов. По крайней мере, так помнилось Джин; но Рейчел, которая спорила так, будто решала исход Битвы за Британию, впоследствии заявляла, что такой дискуссии не помнит. Это был один из тех скандалов, что вспыхивают на ровном месте – как, по мнению Джин, и все нормальные скандалы. После жизни с Майклом она считала, что сыта ими по горло до конца своих дней. Но теперь женщины, как могло показаться, затевали их чаще, чем прежде. Рейчел, кстати, работала в бесплатной юридической консультации районного масштаба: не для того ли они создавались, чтобы поддерживать тишь да гладь?

– Ну а сиденья унитазов? – ни с того ни с сего ополчилась на Грегори эта девица, широко раскрыв свои карие глаза и ощетинив кудряшки.

Джин могла ошибаться, но не припоминала, чтобы эта тема поднималась прежде.

– Для кого, по-вашему, их конструируют?

– Ну, для людей, – ответил Грегори с педантичной и, по мнению его матери, обаятельной полуулыбкой.

– Для мужчин, – уточнила Рейчел с терпеливой снисходительностью, растягивая последнюю гласную. – Для мужчи-и-и-и-ин.

– Я и не знал, что они тебе причиняют… некоторые неудобства, – сказал Грегори, вероятно почувствовав, что полностью примирительный ответ вызовет еще более сильное раздражение. – То есть… кому-то пришлось тебя вытаскивать?

– Когда я там сижу, – ответила эта поразительная особа, – у меня создается впечатление, что они созданы мужчинами для мужчин. А вы как считаете? – обернулась она к Джин.

– Должна признаться, я об этом как-то не задумываюсь. – В ее тоне сквозила скорее уклончивость, чем потрясение.

– Ну вот, – заметил Грегори с неосторожным самодовольством.

– Ну вот, подвело живот, – выкрикнула Рейчел, которая отдавала предпочтение неистовости перед элементарной логикой. – Ступени, – продолжала она. – А также стремянки. Выход из вагонов. Педали автомобиля. Биржа.

Грегори засмеялся:

– Нельзя же требовать, чтобы…

– Почему это нельзя? Почему? Почему бы вам самим не переучиться? Чуть что – сразу мы! А замена колеса? Почему гайки, сука, так затянуты, что женщине не под силу их открутить?

– Потому что иначе твои паршивые колеса отвалятся в момент.

Но Рейчел это не остановило.

– Подголовники, – продолжала она. – Судьи. Печатники. Таксисты. Язык.

Джин невольно