То, что делает меня - Ида Мартин
Сталина Августовна положила перед Соломиным и Яровым листы с тестом, затем попросила Шумейко уступить Тифону место.
– Иди сюда, Трифонов, – она положила третий листок на первую парту. – Быстренько.
Тифон порывисто поднялся и ломанулся вперед, но стоило ему сделать пару шагов, как Нина, соскользнув между стульями, со страшным грохотом загремела под парту. Стул Тифона покачнулся и мощным заключительным аккордом бухнулся в проход.
Сталина Августовна вскинулась, словно разбуженный носорог, и бросилась между рядами. В ту же секунду перед ней выросла Зоя:
– Сталина Августовна, мы тут подумали, что были неправы, и хотели извиниться.
– Уйди, Миронова, – решительно отодвинула ее химоза. – Я уже все вижу! И все поняла! А ну, вылезай! Вылезай, нахалка!
Глаза ее выпучились до невообразимых размеров, руки затряслись.
– Это же просто кошмар, что происходит! Криворотов! Быстро к директору! Я уже говорила, что от вас с Трифоновым нужно избавляться! Трифонов, а ну быстро к директору! И Мироновы! Обе!
– Сталина Августовна. Поверьте мне, это случайно получилось, – попытался вступиться за Нину Яров.
– Как это случайно можно оказаться под партой в чужом классе?
Яров не успел придумать никакого оправдания и притух.
– Она сережку потеряла. Золотую. Маленькую, – выдал я свою версию.
Химоза с подозрением посмотрела на взлохмаченную Нину, и все тоже посмотрели. В ушах у нее с двух сторон висело по два больших кольца.
– Пирсинг, – нашлась Емельянова. – Из брови. Как у меня.
– Что? – заревела Сталина Августовна. – Что вы из меня дуру делаете!
Она схватила Трифонова за локоть и потащила к двери.
– А я-то что? – удивленно прохрипел он.
– А то, что паршивая овца всегда стадо портит.
– Я ничего не сделал, – Трифонов то и дело останавливался, и ей приходилось тянуть его насильно. – Возьмите лучше Ярова, пока вас не было, он тест отказывался писать. А я не отказывался.
– Это ты директору расскажешь.
И тут среди всей общей суматохи и галдежа вдруг раздался спокойный голос Дятла:
– Сталина Августовна, а третий пункт тоже делать? Мы, кажется, этого не проходили еще.
Химичку точно ушатом ледяной воды окатили.
– Никакой тест мы не пишем! Вы этого не заслужили.
– Как не пишем? – поразился Дятел. – Я уже два номера сделал. А вот третий не могу понять – похоже, вы нам этого не объясняли.
– Мы не могли чего-то там не проходить! – рявкнула она.
– Вот и я тоже так подумал. Но тогда как здесь провести качественную реакцию на катион?
– Ну-ка, покажи. – Сталина Августовна выпустила Тифона и склонилась над партой Соломина.
И пока она разбиралась с ним и этими реакциями, все претенденты на поход к директору осторожно расползлись по своим местам. Сели и притихли. Нина на цыпочках прокралась к двери и тихонько выскользнула в коридор. А через несколько минут пришла Наталья Сергеевна напомнить, чтобы мы не забыли про субботник, и сделать объявление, что в конце ноября в школе будет проходить концерт, и желающие выступить на нем должны подойти к ней и записаться. Когда же она закончила и прозвенел звонок, Сталина Августовна была все еще так поглощена вопросом Дятла, что о своих угрозах совершенно позабыла.
Школа с интересом обсуждала происшедшее на нашем уроке, и ключевой темой стало препирательство между Трифоновым и Яровым насчет Нины.
Криворотов был очень доволен, что Тифон так выступил, и это понятно. Я отлично помнил их ночной заговор.
Зою же Трифонов всячески избегал, и поговорить с ним она смогла, только когда мы остались поднимать стулья в кабинете литературы.
– Использовать Нину в своих разборках с Яровым – это низко, – заявила она, остановившись в конце класса.
Волосы высоко забраны, спина ровная, руки скрещены на груди, губы поджаты. Училка, да и только.
– Слушай, Зой, прекрати. Мне и дома этого хватает: «высоко» – «низко». – Тифон старательно отворачивался, делая вид, что занят стульями. – Когда ты в шестом классе трепала всем, будто Нину взяли из детского дома, то как-то несильно переживала за ее чувства.
Зоя негодующе вспыхнула:
– Мне было двенадцать. И между безмозглостью и подлостью есть большая разница.
– Да я пошутил просто. Чего ты так напряглась?
– Это не шутки, Андрей!
– О! – Он застыл со стулом. – Ты чего, правда так разозлилась?
– Ничего я не разозлилась.
– Нет, разозлилась, раз называешь по имени. Чем ты недовольна? Единственное, где я лажанулся, так это когда она упала.
Зоя подошла к нему.
– Тиф, пожалуйста, не делай так. Я тебя очень прошу. Пусть это будет кто угодно, но не нужно клеить Нину. Она же моя сестра. Мне неприятно.
– А если она мне нравится? – с ироничной заносчивостью все же ответил он на Зоин требовательный взгляд. – Чего ты сразу гадости думаешь?
– Если бы тебе кто-то нравился, я бы сразу поняла.
Однако в ее голосе не было уверенности.
– Поняла бы? – Тифон усмехнулся. – И как бы ты это поняла?
Она встряхнула головой, и заколка опасно подпрыгнула, норовя вот-вот соскочить.
– Ты бы понял, если бы мне кто-то нравился?
– Я тебя как открытую книгу читаю.
Он подшучивал, но Зоя была настроена крайне серьезно.
– Я тебя тоже, поэтому прошу заканчивать с такими играми.
– Не волнуйся, ничего плохого Нине не сделается. Она знаешь, сколько баллов в рейтинге популярности сегодня набрала?
– Вам всем только и нужно, что на публику работать. Что ты, что Яров, что Криворотов. Нина тоже. Только один Никита нормальный.
Тифон промолчал. Просто пошел по ряду, молча поднимая стулья. Зоя продолжила выговаривать ему, но он не отвечал. Тогда она принялась снимать стулья обратно. На пятом снятом стуле он остановился и попросил «прекратить раздувать гимор из-за какой-то фигни». Но Зоя стала ерничать, что истинные чувства – это не фигня, и стесняться их не нужно. В итоге Тифон пнул парту так, что чуть стулья не посыпались, и ушел.
А когда дверь за ним захлопнулась, от Зоиного запала не осталось и следа.
Я специально не стал ничего обсуждать, но стоило выйти на улицу, она сама завела разговор.
– Думаешь, я неправа?
Не знай я о планах Лехи, посчитал бы, что Зоя чересчур серьезно отнеслась к глупому, незначительному эпизоду. Но она сама тут же принялась оправдываться:
– Я же вижу, что это какая-то