То, что делает меня - Ида Мартин

Мы остановились возле толстого серого дерева со скрюченными ветвями, сквозь них мягким негреющим потоком лилось солнце, и желто-бурая листва под нашими ногами была насквозь пропитана этим нежным легким светом.

Зоя уже сняла заколку, она часто так делала, когда уходила из школы, и чуть ли не по самый нос обмоталась шотландским палантином. Ее нежное лицо в обрамлении переливающегося на солнце золота волос тоже казалось золотым.

– Может, она и в самом деле ему нравится? – попытался я немного ее успокоить.

– Шутишь? – рассмеялась Зоя, но потом задумалась. – Да нет, вряд ли. Нине он всегда нравился, а она ему – нет. Нина дерзкая и надменная, а он беззащитных любит. Да я бы первая узнала о таком. Мы с Лехой сто раз советовали ему завести себе девушку. Он даже встречался пару раз по нашей наводке. Но потом устроил скандал, чтобы мы оставили его с этой темой в покое.

– Я его понимаю.

– Ты, Никита, знаешь, чем мне нравишься? – Зоя посмотрела на меня так, что я аж дышать перестал. – Ты уравновешенный и рассудительный. И что молчаливый, тоже хорошо. Сразу чувствуется, живешь в согласии с собой и никого не напрягаешь. Такой бесконфликтный и понимающий.

Слышал бы ее Дятел.

– А пойдем погуляем в лесу? – неожиданно предложил я, чувствуя внезапный подъем и непривычное головокружение.

– А пойдем! – словно ожидая чего-то подобного, согласилась Зоя.

Она сказала, что я ей нравлюсь, и всю дорогу я мог думать только об этом. Так что почти не слушал ни про «нерв» Трифонова, ни про его загрузы, ни про злость, ни про то, как на днях он шуганул ее дачного приятеля, пообещав переломать ему ноги.

Но, когда дошли до леса, все же не выдержал:

– Зачем тебе оправдываться? Ты сказала, что использовать других в личных целях – низко. И это правильно.

– Спасибо, – она вздохнула с явным облегчением, и дымчатые глаза наполнились тем же мягким светом, что и все вокруг. – Не люблю обижать людей. Особенно близких. И ссориться тоже не люблю. Не знаю, что на меня нашло.

Деревья в лесу стояли легкие и безмолвные, с черными влажными стволами, чуть прикрытые золотисто-гранатовой листвой. По дорожкам гуляли притихшие и околдованные умиротворенностью леса люди.

Зоино бордовое пальто, красно-зеленый палантин, рыжие волосы и моя горчичная куртка как нельзя лучше вписывались в эту сочную октябрьскую палитру, словно какой-то художник задумал сделать нас частью своей романтической картины.

Совершенно опьяненный сладковатым запахом листьев и свежестью Зоиных духов, я шел рядом с ней и отчетливо понимал, что это и есть тот самый шанс. Вытащил руку из кармана и уже почти коснулся пальцами ее ладони, как вдруг вспомнил, что нравлюсь ей тем, что «не напрягаю», и испугался.

А вдруг она почувствует себя неловко, замкнется, и больше мы не сможем нормально общаться? Мне бы этого очень не хотелось. Поэтому я принял решение подождать и посмотреть, как пойдет. Все и так складывалось чересчур удачно.

Мы прошли наискосок по тропинке и выбрались к ЛЭП. За месяц здесь все очень сильно изменилось.

Высокая трава пожелтела и опушилась мохнатыми кистями, кусты облетели, а высоковольтные опоры стали казаться выше и еще сильнее напоминали космические станции. Освещенный холодным солнцем воздух точно блестел. Черные толстые провода над нашими головами минорно зудели. Одна из двух сидевших на них ворон, завидев нас, раскаркалась и улетела, а вторая, любопытная, осталась.

Зоя бросила рюкзак на бетонную плиту, и мы сели у подножия вышки.

– Раньше везде был лес, – сказала она, окидывая взглядом все вокруг. – Никаких домов и дороги. Классное место, когда тебе двенадцать. До самой зимы здесь зависали. А теперь вот эта Башня смерти выросла.

Я посмотрел на возвышающуюся в отдалении бежевую с коричневым балконным рядом многоэтажку. Выглядела она безжизненной и неуютной. По обе стороны от дома сиротливо торчали два башенных крана – красный и желтый, а на крыше трепыхались куски зеленой строительной сетки.

– Но вид оттуда красивый, ничего не скажешь, – Зоя тоже разглядывала дом. – Я бы хотела там жить, но придется продать ту квартиру. Притом что дядя Гена ни копейки не дал, когда мама с бабушкой ее покупали.

– Тогда почему вы ему что-то должны?

– Потому что по закону после смерти человека его имущество должно распределяться поровну между ближайшими родственниками. Бабушка завещание переписать не успела, – Зоя отмахнулась, пытаясь прогнать неприятные мысли. – А может, этот дом так и простоит без жильцов до тех пор, пока сам не разрушится.

Она с грустью поджала губы и тяжело вздохнула.

– Мелкие были, жутко хотели вырасти, а теперь я все бы отдала, чтобы вернуться в то время, когда можно было просто гулять и не думать ни про какое ЕГЭ, когда все дружили, а Трифонов с Яровым не бросались друг на друга как одичалые.

Я сначала подумал, что ослышался.

– Яров? С вами?

– Ну да, – Зоя удивленно посмотрела на меня. – Мы ведь раньше все вместе были.

– Вот так сюрприз! Почему же теперь такая вражда?

– Не поверишь, сама не знаю, – она развела руками. – Леха тоже не знает. Это загадка, которую мы третий год разгадать не можем. В девятом что-то такое случилось. Они прямо в классе сцепились. Полицию вызвали, все дела. А потом этот спор вышел. Они с детства так: у них все на спор было и на слабо. Я думаю, Тиф из-за этого еще такой нервный. Потому что корпеть над учебниками – совсем не его. У него темперамент другой. Хотя мама – училка. Она хорошая. Тиф ее очень любит.

– Но тебе-то он должен был объяснить, что произошло.

– Он сказал: «Умоляю, не спрашивай, когда-нибудь, когда я буду старым маразматичным дедом, я случайно разболтаю тебе все, но не сейчас», – Зоя смешно передразнила трифоновскую хрипотцу. – И я не спрашивала.

– Ну а вы с Лехой почему перестали дружить с Яровым?

– Я за Тифа при любых раскладах буду. Даже если он не прав. Даже через тысячу лет, когда будет старым маразматичным дедом с женой-каргой и десятком внуков-гопников, – она засмеялась. – Только не думай, что я глупая или бесхарактерная, у меня на это свои причины есть. А Леха долго пытался их помирить. Но Ярик разозлился и при всех в школе так покрыл его, что он очень сильно обиделся. До сих пор обижается. Я иногда скучаю по Ярику. Он самый совершенный человек из всех моих знакомых. Знает, чего хочет и как этого добиться.

Она замолчала, а у меня в голове закрутился такой клубок мыслей,